- Оплачивайте за проезд!
- Что? - Олеся резко отпрянула от троллейбусного окна, вернувшись к действительности. "Оплачивайте за проезд", - разве так говорят, удивилась она. Это было самым маленьким удивлением из тех, что ждали ее впереди. Кондуктор - утомленная своим бесконечным путешествием по кругу тетка тяжело нависла над Олесей.
- Девушка, за проезд оплачивать будете?
- Сколько? - с затаенным ужасом спросила Олеся. Последний раз она ездила в общественном транспорте лет сто назад.
- Полтора, - буркнула кондукторша, разглядывая Олесину ключицу.
- Рубля?
В глазах женщины блеснул красный терминаторский огонек - в ней возрождался интерес к жизни.
- Нет, шиллинга, - весело, с издевкой ответила она, перемещая взгляд с Олесиной ключицы на ее испуганное лицо.
Полтора рубля! Что значила эта сумма для Олеси сегодня утром? Ничего! Но сейчас у Олеси не было при себе даже носового платка.
- Ну так что? - не отступала тетка, большая, грузная, сердитая. Девушка! Я жду.
- У меня нет денег, - прошептала Олеся. - Что?
- Нет денег...
- Посмотрите, у нее нет денег! А мне-то что! Бесплатно ездить все горазды!
Четыре запоздалых пассажира прислушивались к диалогу контрабаса и свирели. Троллейбус затормозил, двери с дребезжанием разъехались в стороны.
- Ну-ка, выходи! - воинственно заявила кондукторша и грубо схватила Олесю за локоть.
- Вы что? - возмутилась Олеся и выдернула руку. - Мне надо на вокзал!
- А в Париж тебе не надо? - элегантно сострила тетка. - Ишь, вырядилась! Ни стыда, ни совести! Вертихвостка! А наглая какая! Посмотрите на нее! Да она...
В следующую минуту Олеся узнала о себе много нового. Словесное внушение было столь убедительным, что она вмиг скатилась по ступенькам троллейбуса и оказалась на улице. Ее щеки пылали от стыда, в глазах стояли слезы обиды. Впервые за двадцать два года Олеся услышала в свой адрес подобные выражения и эпитеты. Да и не только в свой адрес, а вообще. Ее жизнь была наполнена красотой и изяществом, рифмами Петрарки, холодными красками Норманна, прозрачной музыкальной акварелью Шуберта, экзальтированной живописью Эль Греко, изысканной графикой Хиросигэ. Короче, к восприятию грубостей и мата утонченная барышня была совершенно не подготовлена.
Один из пассажиров - мужчина лет сорока в мятой шелковой рубашке веселенькой латиноамериканской расцветки - выскочил следом за Олесей на пустынную ночную улицу.
- Девочка! - окликнул он негромко. Олеся посмотрела на него в растерянности.
- Что?
- У тебя нет денег? - вкрадчиво начал мужчина. У него были противные тонкие губы и бегающий взгляд.