— Что?
— Где он?
— С моим хозяином. Роджер узнал, что ты приедешь сегодня, и предложил присмотреть за Тимом.
— Я хочу увидеть его.
Она ожидала, что у него может возникнуть подобное желание, но категоричность требования испугала ее.
— Не стоит его расстраивать.
— Я не буду набрасываться на него. — Отойдя от окна, Тони пристально смотрел на нее. — Зачем же ты сказала мне о нем, если не хочешь, чтобы я увидел его?
— Да нет, ты, конечно, имеешь право его увидеть, я только боюсь…
— Я не расстрою его. — Клэр все еще колебалась, и Тони раздраженно сжал губы. — Он, наверное, в соседней комнате, я могу сам туда пойти.
— Нет, Тим у Роджера, я позвоню. — Она поднялась, разгладила складки на юбке, глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и подошла к телефону.
Тони заметил, как сильно дрожали ее пальцы, когда она набирала номер. Но он не находил в себе ни жалости, ни сочувствия: только что он узнал, что она украла у него два года жизни его сына. Разговор был лаконичным. Она положила трубку и повернулась к нему.
— Роджер сейчас принесет его. Ему уже пора спать. Он… может немного капризничать.
— Ты боишься, что я изобью его, если он заплачет? — Он насмешливо приподнял бровь.
— Нет-нет, конечно нет. — Клэр нервно сжимала пальцы. — Просто я, как, наверное, все матери, хочу, чтобы он себя хорошо вел, — смущенно улыбнулась она.
— Мне нет до этого никакого дела. — Тони бросил в ее сторону ледяной взгляд. — Я не воспитатель детского сада, Клэр, я его отец.
— Знаю.
— Странно, тебе понадобилось два года, чтобы уяснить это!
Прежде чем она сказала что-то — а что она могла сказать? — Тони услышал, как скрипнула половица веранды и затем открылась входная дверь. Он даже не взглянул на вошедшего мужчину. Все его внимание было сосредоточено на малыше, которого тот нес на руках.
Тим.
Его сын.
— Мама. — Тим, увидев Клэр, потянулся к ней, и она тут же устремилась к сыну.
— Привет, солнышко. — Она взяла его на руки. Встретившись взглядом с Роджером, прочла вопрос в его глазах и слабо улыбнулась, мол, все в порядке, хотя сама совсем не была в этом уверена.
С Тимом на руках она повернулась к Тони. На лице его отразилось такое страдание, что у Клэр заныло сердце. Она вдруг поняла, что если бы даже захотела, не смогла бы ранить его сильнее. Но видит бог, она не хотела этого!
Увидев Тони, Тим замер, вопросительно глядя на него зелеными глазами. Клэр, проглотив ком в горле, сказала:
— Тим, это Тони. Он… твой папа.
— Привет, Тим. — Голос Тони предательски дрогнул.
Тим мгновение смотрел на большого незнакомца. В два года слово «папа» не имело для него никакого значения. Он быстро отвернулся и всем телом прижался к Клэр, обняв ее маленькими ручками и спрятав лицо у нее на плече, как будто его хотели оторвать от матери.