Разумеется, главное изменение претерпели ее волосы, выглядевшие теперь более мягкими. Но ей нравилось и то, как мастер-косметолог более четко прорисовала ее брови. Что касается глаз… Они казались большими и привлекательными, благодаря теням коричневого оттенка, наведенным вокруг них, не говоря уже о туши на ресницах.
Она подняла руки и провела пальцами по скулам, о существовании которых раньше даже не догадывалась. Но вот же они, — как бы подсвеченные румянами, нанесенными на щеки. Рот, обведенный темным губным карандашом, уже не выглядел столь детским. В целом Одри думала, что выглядела она (осмелилась бы она подумать о себе так прежде?..) сексуальной? Не зашла ли она здесь слишком далеко? Может, достаточно сказать по-другому: искушенной. Да-остановимся на этом: искушенной.
Интересно, что о ней теперь подумает Эллиот. Бабочки тревожно запорхали в ее желудке.
Она нырнула в постель, и, счастливо смеясь, перевернулась на спину.
Эллиот…
Она спрыгнула с кровати и почувствовала новый прилив радости при виде своего отражения.
— Теперь ты никуда от меня не денешься, Эллиот Найт, — воскликнула она, обнимая саму себя.
— О господи!..-воскликнул Эллиот, с изумлением оглядывая Одри, когда она вышла из парадной двери, плотно затворив ее за собой.
— Тебе не нравится?-застенчиво спросила она, перехватывая восхищенный блеск в его глазах.
— Что может не нравиться?-рассмеялся он.-Твои волосы, твое лицо или твое потрясающее платье?
Она порозовела с откровенным наслаждением.
Его взгляд остановился на дорожке из черных пуговиц, бегущих от низкого выреза в форме буквы «У» до подола ее гладкого шерстяного кремового платья, потом вернулся к ее свободной прическе и на лицо с прекрасно наложенным макияжем.
Прежде чем он успел сказать еще хоть слово, она подняла черную соломенную шляпку, которую держала до этого в руке, и надела ее под дерзким углом на голову.
— А что ты скажешь насчет этого? — она улыбнулась еще более уверенно, чем раньше.
— Фантастика! — ответил он, восхищенно покачивая головой.
Эллиот и сам выглядел великолепно в светлосерой тройке и белой шелковой рубашке. Он было гладко выбрит, не то что всю предыдущую неделю. Каждая прядь его темных густых волос была на своем месте, зачесанная назад. А лицо с чудесными серыми глазами сегодня было невероятно красивым.
— В это время на следующей неделе!-ликующе подумала Одри, и у нее снова засосало под ложечкой.
— Узнал бы ты меня, если бы встретил на улице? — поспешно спросила она, желая отвлечься от своих мыслей, которые могут оказаться слишком для него прозрачными.