Нет, он сейчас скажет этому капитанишке, что большевики не оставляют товарищей в беде. Он встанет рядом с Ухтомским. И пусть никто не узнает, как они умерли…
Машинист догадался, о чем думает Володя. Посмотрел на него сурово, словно приказал жить.
И Володя понял — Ухтомский сделал свое дело. Он спас сотни боевиков. А Володя? Его ждет Иннокентий. Его ждут истекающие кровью дружинники Пресни. И пусть он не привез им подмоги. Зато им будет ясно, что нужно на время покинуть баррикады. Нужно сохранить людей. Выждать. Где он это читал, у Горького, кажется, что пламя должно прикрываться дымом, чтобы потом возгореться вновь с невиданной силой. Господи, такая минута, а он ищет цитаты…
Солдаты вывели машиниста и еще троих рабочих. Капитан подтолкнул Володю. Его забавлял вид этого растерявшегося, бледного репортеришки. «Шпак! Ничего, авось такая наука пойдет ему на пользу. Меньше кричать будет».
Капитан поравнялся с идущим впереди Ухтомским. И вдруг машинист заговорил. Володя пропустил первые слова.
— …я спокойно чувствую себя. Я ежеминутно был готов к смерти. Теперь, перед смертью, я скажу вам, кому вы обязаны, что поезд с дружинниками благополучно ушел из Москвы, спасая главных участников и руководителей боевой дружины, членов стачечного комитета…
Зачем он это все говорит палачу? Нет, Ухтомский говорит для товарищей, для Володи.
— Около Сортировочной, на огородах, вы угрожали мне пулеметами. Но нам грозила опасность не от пулеметов, а от возможности взлететь на воздух… Вы ранили тогда шесть человек, но ни одного не убили. Все спаслись и находятся далеко… Вам не достать их!
— Стой! — Капитан в ярости никак не может вытащить из кобуры наган.
— Завязывай!..
Три солдата проворно завязали глаза рабочим. Ухтомский отказался от повязки. И не повернулся спиной.
Спокойно, без надрыва, не повышая голоса, обратился к солдатам:
— Сейчас вам предстоит исполнить долг согласно вашей присяге. Исполняйте его честно, как я исполнил честно долг перед своей присягой. Но наши присяги разные. Капитан, командуйте!
Володя закрыл глаза. Сейчас… сейчас…
— Пли!..
Володя инстинктивно оторвал руки от лица, зажал пальцами уши.
Рабочие упали.
Ухтомский стоял. И это было невероятно, это было непостижимо и очень страшно.
Солдаты смотрели в землю. Капитан съежился.
— Пли, мерзавцы!
Ухтомский медленно опустился на землю. Он был еще жив. И с трудом сдерживал стон.
Солдаты отвернулись. Капитан понял, что они не выполнят его следующую команду.
Почти не целясь, он разрядил весь барабан нагана.
Но Володя ничего этого не видел.
Обратно на станцию его тащили по снегу. И бросили, как пустой куль, на голый пол там, где стояла плевательница.