Был уже полдень, и солнце сияло на безоблачном небе, когда молодой гвардеец наконец проснулся. Одно мгновение он недоуменно оглядывался. Почему-то он лежал прикрытый соломой, а над ним висел потолок тюрьмы в виде свода из неотесанных балок. Внезапно, с быстротой молнии, память вернулась. Он вспомнил происшедшее накануне: данное королем поручение, засаду, плен. Де Катина быстро вскочил на ноги. Товарищ его, дремавший в углу, быстро поднялся также при первом его движении и, схватив в руку нож, глядел с угрожающим видом на дверь.
— А, это вы? — воскликнул он. — Мне показалось, это опять тот человек.
— Разве сюда кто-либо входил?
— Да; принес два куска хлеба и кувшин с водой как раз на заре, когда я уже собирался отдохнуть.
— Что же; он говорил что-нибудь?
— Нет; приходил, помните, тот, черный.
— Которого называли Симоном?
— Да, он самый. Положил все и ушел. Я думал, что, приди он еще раз, мы, может быть, сделали бы попытку задержать его.
— Каким же образом?
— Думаю, если связать ноги этими ремнями, он не так легко снимет их, как мы.
— Ну а затем что?
— Он сообщил бы нам, черт возьми, где мы и что намереваются делать с нами.
— Ба! Не все ли теперь равно, раз поручение короля выполнено?
— Может быть, это так для вас — о вкусах не спорят, — но не для меня. Я не привык сидеть в норе, словно медведь в берлоге, ожидая, что другие распорядятся моей судьбой. Париж мне показался достаточно тесным, но он — прерии сравнительно с этим местом. Оно вовсе не пригодно для человека моих привычек, и я собираюсь скоро выйти отсюда.
— Нам остается ждать, друг мой.
— Не знаю. Я больше надеюсь на это, — Он расстегнул камзол и вынул оттуда кусочек заржавленного железа и три маленьких толстых деревянных колышка, заостренных с одного конца.
— Где вы это достали?
— Это я сделал ночью. Выломал прут — самый верхний в решетке. Трудненько было вынуть его, ну да вот достал. Колышки я настрогал из этого чурбана.
— Для чего?
— Смотрите, один из них я вколачиваю в промежуток между камнями в виде ручки. Вот из этого чурбана я приготовил дощечку. Она может служить приступком и в состоянии вынести вашу тяжесть, если укрепить и держаться за колышек. Вот так. Видите, теперь вам можно влезть на нее и заглянуть в окно, не слишком утруждая пятки. Попробуйте сами.
Да Катина вскочил на чурбан и, пользуясь приспособлением Грина, поспешно выглянул в окно.
— Мне незнакома эта местность, — сказал он, покачивая головой, — но это, должно быть, один из тридцати замков, лежащих к югу в шести или семи милях от Парижа. Кому он принадлежит? Кто и с какой целью так поступает с нами? Хотелось бы рассмотреть герб, чтобы по нему разобраться. Ах, вон там, кстати, посредине окна, как раз он. Но с моим зрением не разглядеть его издали. Уверен, что у вас, Амос, оно куда лучше моего и вы в состоянии разобрать изображение на щите.