И вдруг Женя ощутила себя маленькой девочкой. Она шла по темному ночному кладбищу, испуганно поглядывая на слабо мерцающие во тьме кресты и гранитные надгробия, и тихо шептала: «Мне не страшно. Мне совсем не страшно».
Ветер шумел в листьях вязов и, словно чьи-то невидимые холодные пальцы, ерошил Жене волосы. Пахло землей и мокрыми деревьями. И еще чем-то страшным, затхлым… «Не страшно, – бормотала Женя, стискивая зубы. – Совсем не страшно».
Она увидела вывороченный белый камень, неясным силуэтом маячивший в стороне, и направилась к нему. Шаг… Еще шаг… Вот и камень. Большой, твердый, осклизлый от грязи. Женя, преодолевая отвращение, села на камень и съежилась, спасая лицо и шею от холодного ветра.
Тихо шелестели листья вязов. Издалека, с шоссе, доносился шум проезжающих машин. Этот звук, такой обыденный и такой земной, успокаивал Женю, и постепенно она поймала себя на том, что невыносимый страх уходит, уступая место тревожному ожиданию, которое вполне можно было перетерпеть.
Время тянулось бесконечно медленно. Женя начала мерзнуть. Она подняла руку и поднесла к глазам циферблат часов со светящимися стрелками. С тех пор, как она вошла на кладбище, прошло пятнадцать минут. Осталось еще пятнадцать. Женя вздохнула и опустила руку.
Чтобы как-нибудь отвлечься от неприятных мыслей, она стала смотреть на небо. Звезд почти не было. Узкий лунный серп едва освещал сизые тучи, обложившие его со всех сторон. Жене вдруг стало жалко месяц. Он показался ей одиноким и беззащитным. Таким же, как она сама. Обрывки туч плыли мимо месяца, подгоняемые ветром, а он оставался неподвижен. Казалось, он смотрит сверху грустным, полным тоски взглядом.
Женя улыбнулась месяцу и хотела сказать ему что-то приветливое, но вдруг тишину кладбища пронзил чей-то вопль. Кровь застыла в жилах у Жени. Она соскочила с камня и стала испуганно смотреть по сторонам. Крик повторился, но на этот раз он звучал сдавленнее и тише.
И тогда Женя побежала. Подгоняемая ужасом, она опрометью неслась к кладбищенским воротам, не обращая внимания на ветки деревьев, хлеставшие ее по лицу.
Выскочив за ворота, она остановилась возле мальчишек и крикнула запыхавшимся голосом:
– Там!.. Кто-то… кричит!
Не в силах договорить, она показала пальцем в сторону кладбища. Мальчишки смотрели на нее молча. Наконец самый старший из троицы разомкнул губы и тихо спросил:
– Где Саня?
– Не знаю, – ответила Женя, переводя дух.
Мальчишка посмотрел на товарищей и снова повернулся к Жене.
– Но он пошел за тобой.
– Зачем? – не поняла Женя.
– Чтобы напугать тебя.