– Скорее уж собака Баскервилей, – буркнул я, прекрасно понимая, что отказать ей уже не смогу. Сказал «а», говори «б»…
Хотя, по сути, чего я, собственно, выкобениваюсь-то, а? Можно подумать, что мне невыгодно избавление моих земель от возможного вампирского нашествия.
– Мур-р?
– Я согласен.
– Правда?! Любимый, ты просто фантастический мужчина!
– Скажешь мне это в другом месте и при других обстоятельствах, – подумав, предложил я. – А теперь скажи, если я сам попрошу ваш клан прийти и помочь мне в наведении конституционного порядка, сколько это будет стоить?
– Ну-у, смотря сколько девочек ты пустишь.
– Положим, троих.
– Три ночи со мной, без звонков, без вызовов на работу и всей той немыслимо важной мужской ерунды, на которую вы вечно отвлекаетесь.
– Договорились.
– Я тебя о-бо-жа-ю!
Она первой повесила трубку, и я почувствовал, что хоть какая-то часть проблем свалилась с моих перетруженных плеч. Да, мне запрещено приводить в Закордонье посторонних, но не запрещено обзаводиться союзниками. И уж если Белая Дама со своим таинственным покровителем позволяла себе таскать на чужой участок границы бомбы, пистолеты и всякую опасную радиотехнику, то почему я не могу защитить свою вотчину всеми возможными способами? Можете не отвечать, вопрос не к вам, а сам я, если честно, уже дал себе же на него ответ. Поэтому буду делать так, как считаю нужным…
Я ещё раз перечёл записку от Хельги. Идти не хотелось, но тут без вариантов. И к указанному часу я сидел на неудобном стуле в кабинете завуча нашей школы.
Ирина Анатольевна Шипикова, представительная, уже седеющая женщина крупной кости, с мясницкими руками и добрейшим взглядом педагога в третьем поколении, приняла меня довольно сдержанно.
– Здравствуйте. Ставр… э-э-э… Годинович Белхорст? Господи боже, как это выговорить-то…
– Да, – улыбнулся я, пытаясь наладить контакт. – Вы не первая мучаетесь. Моя дочь до семи лет имя-отчество-фамилию папы просто не выговаривала.
– Ох, как я её понимаю. Вы кто по национальности? Это ваше реальное имя или какой-то цирковой псевдоним?
– По паспорту, – выкрутился я, не вдаваясь в подробности. – Национальность обычная.
Завуч покачала головой, видимо решив, что я еврей, надела очки, поправила их на носу и взглянула на меня с предельной строгостью.
– Ставр…
– Годинович.
– Ставр Годинович, – очень медленно, едва ли не по буквам выговорила Ирина Анатольевна, видимо, мысленно поздравила себя с победой и продолжила: – Вы в курсе, что у вашей дочери проблемы в школе?
– Неужели?! – как можно искреннее удивился я, разыгрывая занятого работой отца, который ничегошеньки не знает о своём ребёнке. – У неё плохие оценки?