– Ну, вообще-то она отличница.
– Её поймали за курением в туалете? Она матерится на уроках? Хамит преподавателям? Обижает товарищей по классу? Что-то сломала из школьного имущества?
– Честно говоря, нет. – Обличительный взгляд Ирины Анатольевны как-то заметно подугас.
Я вопросительно вскинул брови.
– Ставр… э-э-э… не подсказывайте, Годинович! О! Боюсь, что проблемы несколько иные. Это касается странных фантазий вашей дочери.
– Не замечал за ней склонности к фантазированию. Вообще-то она у меня весьма практичная и даже прагматичная особа. Наверное, в маму…
– Ха-ха! – словно поймав меня на слове, вдруг нервно хихикнула завуч. – А вы в курсе, что её одноклассницы шепчутся, что мама Хельги – сама Смерть?
– Откуда они узнали… – вздрогнул я.
– Вот сейчас не поняла. Что значит – откуда узнали? Вы намекаете на то, что это правда?!
– Я намекаю на то, что это фантазии девочек из её класса, а не моей дочери. – Мне удалось быстро перевести стрелки. – Вы же опытный педагог, неужели вам достаточно каких-то девчоночьих разговоров, чтобы заранее осудить ребёнка и сразу вызывать родителей? Где факты, улики, доказательства?!
– Не горячитесь, пожалуйста. Разумеется, никто из учителей не поверил в то, что Смерть может быть мамой вашей Хельги!
– А зря…
– Что вы сказали?
– Ничего.
– Вы сказали «зря».
– Ничего подобного.
– Нет, сказали, у меня профессиональный слух на разговорчики за партами.
– Я начал говорить, а вы меня перебили на середине фразы. Имелось в виду: «Зря я сюда пришёл один. Надо было взять дочь и всё разрешить на месте». Вот.
– И всё? – недоверчиво сощурилась она.
– Всё.
– Ну… э-э-э… извините. Однако я всё равно хотела поговорить с вами один на один, без присутствия ребёнка. Вы в курсе, что её подруга… – завуч нашла на столе нужный лист с записями, – Лера Кутлаенко утверждает, что буквально позавчера они травили дихлофосом волков?
– Это жёстко, – вынужденно согласился я.
– Причём в вашем присутствии и при вашем попустительстве. Может, вы им этот дихлофос и дали?
– Дал.
– То есть вы?
– Да. А что?
– Как… как что?! – окончательно отчаялась объяснить очевидное бедная Ирина Анатольевна. – Нельзя травить дихлофосом волков!
– Почему?
– Потому что это… Да откуда вообще у нас в центре города волки?! Что за бред вы тут несёте?!! Как можно верить всякой ерунде, которую навыдумывают себе глупые девчонки, пересмотревшие «Сумерек»?!
Я молча, но шумно поаплодировал, благодаря её за правильно сделанные выводы.
Долгую минуту заслуженный педагог смотрела на меня выпученными глазами крупного дальневосточного краба. Потом сняла очки и начала нервно грызть дужку. Я её понимаю: тяжело ощущать себя непроходимой дурой. Но, увы, дальше печального взгляда моё сочувствие не распространяется.