– У тебя глаз дёргается, – шёпотом сообщил он.
– Пошёл в задницу.
– Не спорю.
– В смысле идём со мной за Грани?
Дядя Эдик выгнул грудь колесом, демонстрируя полную готовность пойти за мной хоть к чёрту на рога, лишь бы я был капитаном драккара.
Это, кстати, хороший признак. Ну, в том плане, что у нас Эд вечно со мной спорит, а в Закордонье его мозги встают на место и он благоразумно идёт на все компромиссы ради цели! А высшая цель для него как северного бога – это благосостояние семьи. Род – для любого бога превыше всего! И если бы он был такой один? Ага, как же!
Вспомните, даже Иисус Христос мигом перевёл в рай своих ближайших родственников. И папу, и маму. Кстати, маму – это понятно, у евреев родство передаётся по материнской линии. Но и отцу, святому плотнику Иосифу, нашлось своё тихое местечко в раю. Хотя он, в отличие от Богоматери, ничем таким замечательным себя не проявил. Муж, хозяин, заступник, всё…
Вовремя отставив все вопросы влияния иудаизма на христианство и борьбы христианства с древними богами Севера, я просто выбросил из головы эту тему и поспешил вернуться к собственным животрепещущим проблемам. Их было несколько, и все они крутились вокруг одного – как добыть древний пояс богини Фрейи?
Этот главный вопрос дробился на три подпункта: как добраться до Асгарда? как получить мифический артефакт? и как вернуться с добычей домой, если Грани равно негостеприимны и на вход и на выход? Впрочем, и по этим подпунктам можно было расписать целые планы военных операций, где слово «успешно» могло быть отнесено лишь к нашему самоубийству…
– Ставр, звони! – Пока я переодевался, в спальню резко впрыгнул дядя Эдик с моим сотовым телефоном в руках. – Срочно звони на канал, они там опять крутят передачу с Окуджавой.
– Эд, вообще-то нам пора.
– Я никуда не пойду, пока ты не восстановишь справедливость, – нетерпеливо притопнул босой пяткой въедливый бог. – Он поёт «Виноградную косточку в тёплую землю зарою и лозу поцелую…» Виноград не сажают косточками! Он может зарывать их хоть в тёплую, хоть в холодную землю десятками, но целовать ему будет нечего и рвать спелым тоже. Виноград сажают лозами! Лозами, дорогой мой необразованный родственничек!
– А я-то тут при чём? Иди скажи это Окуджаве.
– Он умер.
– Тем более не понимаю твоих наездов на меня.
– А ты не разделяешь моего праведного негодования, не поддакиваешь и не говоришь, как я прав!
Мне не оставалось ничего, кроме как отобрать у него сотовый, крикнув дочери, что мы скоро, и, крепко держа бунтующего дядю Эдика за шиворот, шагнуть в гобелен…