— Почему меня не слушался? Разве я тебе не говорил, чтобы не брал это перо — будет беда, а ты не послушался. Костяная баба имеет [птицу], но как [ее] отнимешь? Поедем — что будет, то будет.
Они приехали к Костяной бабе. Конек ему велел превратиться в кота, ходить по саду и кричать. Так он превратился в кота и кричал, бегая по саду. Костяная баба звала кота, а тот кричал еще больше. Потом она звала кота и сказала:
— Котик, не Йонелис ли ты?
Он с криком:
— Не, нет!
[Баба] привела его в светлицу и дала лакать. Он увидел, что эта птица в клетке. Костяная баба легла отдохнуть после обеда. Он схватил [птицу] со всей клеткой, выбежал и поехал. Приехал к морю — он умеет воду раздвигать. Выехал на другую сторону — вода в море соединилась. Костяная баба прибежала:
— Ай, Йонас, ты хитрый, но я тебя поймаю! Ты сделал так, чтобы мои дочери были зарублены, украл такую дорогую птицу!
Он приехал домой, принес [птицу], отдал королю. За это король его возвысил. Братья еще больше злятся, не знают, как его извести.
Другой король написал к этому королю, что в такой-то месяц и в такой-то день пойдет на войну. Тот король горюет: у него было мало земли, а у того, который писал, — много. Так другие братья сказали королю, что у Йонаса есть сабля, которая сама войско рубит. Король тут же позвал его, велел показать. [Йонас] сказал:
— Светлейший король, у меня нет этой сабли.
Поверит ли [ему] король: если братья говорят, должен иметь! [Йонас] идет к коньку:
— Что я теперь буду делать, где достану такую саблю, чтобы сама войско рубила?
Сказал:
— Костяная баба имеет, но как ты [ее] получишь? Давай поедем на счастье.
Они приехали к морю. Он платочком раздвинул воду — вода расступилась. Конек сказал ему:
— Превратись в ее прекрасную птицу и летай по двору.
Кок только приехали, он тут же превратился в птицу, летал с пением. Костяная баба стала его ловить:
— Моя птичка прилетела!
Она внесла [птицу] в светлицу, дала клевать сахар. Сказала:
— Птичка, а ты не Йонелис?
Тот поет:
— Нет, не Йонелис.
Костяная баба легла после обеда — он схватил саблю, выбежал и ее унес. Когда в море въехали, уже с этого края вода сошлась. Костяная баба прибежала — что будет делать! Она закричала:
— Йонас, ты хитрый так хитрый! Но помни, что больше ты меня не обманешь!
[Йонас] принес [саблю], показал королю.
— Но, — сказал, — светлейший король, не гневайся, я тебе только показал, на войну я [ее] сам понесу, а после войны тебе отдам.
— Хорошо, — сказал король, — мне нечего гневаться. Ведь я сам воевать не буду, она мне не нужна, будем иметь лишь для помощи войску.