Спине внезапно стало холодно — и Кира обернулась, как ужаленная: Тим бесшумно уходил из комнаты.
— Подожди!
Кажется, он только что хотел перешагнуть порог её комнаты — и замер. Потом, сгорбившись, упёрся руками в боковые брусы дверного косяка. И больше — ни движения. Стоял — ждал. Даже поза — человека, который недоверчиво прислушивается, что там, за спиной.
Шага три до него.
Кира встала совсем близко, глубоко вздохнула — Тим услышал, опустил руки, выпрямился. Она неуверенно погладила его по плечу — не пошевельнулся, а через паузу ладонями скользнула по его бокам, прежде чем сцепить пальцы у него на поясе. Ещё один шаг, даже не шаг, а движение вперёд… Сначала боязливо и трепетно: вдруг уйдёт? Потом нежно: всё ещё стоит рядом… И она плотно прижалась к нему, ухом и щекой к левой лопатке. Сначала ухо согрелось, и только потом девушка услышала гулкие удары сердца, отдающие в её ухо и в щёку. Только потом ощутила, как двигается тело мужчины на вздохе-выдохе… И сама поневоле начала дышать одновременно с ним… А когда Кира расслабилась, закрыв глаза и слушая его сердце, Тим шевельнулся: его горячие ладони осторожно легли на пальцы, сцепленные на его животе. Словно оба стояли на морозе, и он защищал от холода хотя бы эти пальцы…
И уже не хотелось думать об откровениях тёти Сони и о не самых радостных воспоминаниях Леонтия. Хотелось стоять так — греясь от него, сильного мужчины, и знать, что и ему, пойманному в плен её слабых рук, уютно.
… Он вздохнул — её голова щекой на его спине поднялась вместе с этим вздохом, и Кира мягко разжала пальцы. Они медленно проехали под горячими ладонями, будто огладившими их, отпустившими их, и Кира неохотно отстранилась от Тима.
Он постоял ещё немного, словно чего-то дожидаясь, и молча переступил порог комнаты. Дождавшись, когда Тим спустится по первой лестнице и повернёт на вторую, Кира закрыла за ним дверь и вернулась к кровати. Шустик сладко спал в меховом капюшоне короткой шубки примерно того же дымчатого цвета, что и сам котёнок.
В задумчивости Кира присела на край кровати, снова разглядывая купленные Тимом вещи и не видя их.
Зачем она тому, на кого «девки бросаются только так»? Способен ли человек, избалованный женским вниманием, на глубокое чувство? И зачем ему проблемная Кира? Чего он добивается, так своеобразно ухаживая за нею? Придумав настоящую игру, лишь бы приблизить её к себе? А в том, что Тим именно ухаживает, пусть и в своей, оригинальной манере, сомнений не осталось.
Хуже другое…
Даже поглощённая своими бедами, Кира с недавнего времени сама едва удерживалась, чтобы… «Чтобы не стать одной из его легкодоступных тёлок!» — весело загоготал Леонтий… Её передёрнуло. Она и ранее глушила в себе чувство, притягивающее её к Тиму. Но ведь вечно продолжаться так не может… А если она сдастся? Что будет потом, когда он решит её проблему и она станет ему неинтересна?