– Бывает.
А вот и Кай.
– Пожалуйста, сэр. – Он ставит перед Робертом большую тарелку с блюдом, напоминающим обычный стейк с овощами. – Мисс. – Мне подают то же самое. – Приятного аппетита.
– Спасибо. – Я все-таки благодарю его. Роберт поднимает глаза, будто только заметил беднягу, и тоже благодарит его.
Вот так. И у меня можно чему-то научиться. Например, вежливости.
Нас оставляют вдвоем.
На тарелке определенно стейк, только запах восхитительный, не такой, как обычно. Такой пряный, м-м-м.
– Как тебе? Сойдет?
– Вполне. – Беру приборы, разрезаю стейк и почти смеюсь.
– Что? – недоумевает Эддингтон.
– Просто… – нет, я должна сказать, – ты приезжаешь в шикарный ресторан на вершине Голливудского холма с видом на одноименный бульвар, где наверняка подают все, начиная от омаров и заканчивая неизвестными мне названиями на японском языке, чтобы просто покушать стейк?
– Э… да. – Похоже, он озадачен. – А что тут особенного?
– Почему ты так делаешь?
– А почему бы и нет? – Он глядит вдаль. – Мне нравится вид, нравятся стулья, нравится стейк… – его глаза сужаются, – и ты мне нравишься. Так почему бы и нет?
После слов «ты мне нравишься» я перестала слушать. Вот же дерьмо, я краснею и ничего не могу с собой поделать. Нет, могу. Выброситься вниз на бульвар. Но это не самая лучшая идея, учитывая популярность субъекта напротив. Позор на всю жизнь.
Пока я предаюсь совершенно абсурдным мыслям, Роберт выжидающе глядит на меня.
Скажи что-нибудь, идиотка!
– Ты прав. – Я согласно киваю. – Я как-то не подумала про вид, атмосферу и так далее. Но стейк можно поесть и в… кафе.
Он самодовольно ухмыляется, отрезает кусочек мяса и, подцепив его вилкой, протягивает мне.
– А ты попробуй.
Я вскидываю брови и осторожно протягиваю руку, собираясь взять у него вилку.
– Нет. – Он качает головой. – Открой рот.
О боже… мои внутренности делают кувырок, а по телу проносится электрический разряд.
Черт, всего два безобидных слова, и я уже не чувствую под собой земли, а в животе разливается знакомое желание.
Я должна открыть рот.
Повторив это про себя, я подаюсь вперед, приоткрываю губы и, осторожно обхватив вилку губами, стягиваю с нее кусочек мяса.
Плюхаюсь обратно в кресло, по-прежнему фатально смущенная, и разжевываю стейк. Я настолько сосредоточилась на самом процессе, что не сразу ощутила вкус.
– Это самый нереальный стейк в моей жизни, – закончив, признаюсь я. Эддингтон довольно сияет, затем приступает к трапезе.
– Друг мой, не верю своим глазам! – откуда ни возьмись выплывает высокий статный брюнет с трехдневной щетиной, одетый в белую рубашку поверх черных джинсов. Из нагрудного кармана виднеются солнечные очки.