- Собираетесь ли вы по-прежнему отобрать у меня ребенка, Уоррик?
То, чего она боялась, произошло на самом деле - жестокая маска закрыла его лицо: изменилось выражение глаз, губы сжались, и ледяная угроза слышалась в его тоне.
- Что заставило тебя думать, что я больше не собираюсь этого сделать?
- Я.., я не думала так - только...
- Ты бы хотела воспитывать его как виллана?
- Я не виллан! - огрызнулась она. - У меня есть собственные владения.
- У тебя нет сейчас никаких прав, кроме тех, что я тебе даю, - прорычал он.
- Что вы будете делать с ребенком? - спросила она. - Кто будет смотреть за ним, когда вы уйдете сражаться на свою проклятую войну? Кто-то из вилланов? Ваша жена?
Он не обратил внимания на ее тон.
- Если будет сын, я сам буду смотреть за ним. Я хочу сына. Дочь? - Он пожал плечами. - Незаконные дочери иногда оказываются полезны, как я недавно убедился.
Она была так рассержена этим ответом, что чуть не закричала. Но срываться, как она сделала только что, не имеет смысла, тем более с ним.
Она постаралась умерить свое негодование и уже более мирным тоном спросила:
- А как с лаской, любовью и правильным воспитанием? Он приподнял бровь.
- Ты думаешь, я неспособен к таким вещам?
- Да. И Беатрис тому прекрасный пример.
Это был удар ниже пояса, и притом верный. Выражение его лица изменилось, и она увидела человека, глубоко раненного горем.
Невероятно, но Ровена, почувствовав это, ощутила, что у нее сжалось сердце, и она вскочила со стула и бросилась к нему.
- Прости меня! - воскликнула она, обняв его за шею руками. - Я не хотела, честное слово, не хотела! Это не ваша вина, что в стране творится такое беззаконие, что вам приходится без конца воевать, а не быть дома с семьей. Этот проклятый Стефан виноват во всем. Это из-за него мой отец был вынужден все время сражаться, и вы видите, до чего в итоге я дошла, и это несмотря на то, что со мной была мать. Вы можете быть только виноваты в том, что больше меня не запугиваете, и я распустила свой язык...
- У-успокойся.
Он затрясся и сжал ее руки в своих. Она пыталась отклониться и заглянуть ему в лицо, но он слишком крепко прижал ее к себе и подозрительно шумно засопел.
- Уоррик? - спросила она испуганно. - Вы.., вы ведь не плачете?
Он затрясся еще сильнее. Ровена нахмурилась. Он наконец отпустил ее, но только взглянул на ее лицо - и его сдерживаемый до сих пор смех перешел в громкий хохот. Ровена вскрикнула от раздражения и ткнула его в грудь. Он обхватил ее лицо обеими ладонями и начал целовать ее, но оттого, что он еще смеялся, то были прерывистые поцелуи, по крайней мере вначале. Но она оказалась еще достаточно рассержена и вцепилась ему в волосы обеими руками, притянув его к груди. И это положило конец его развлечению и через некоторое время - ее раздражению.