– Ты не думай, что Костя – фантазер и экспериментатор из кружка юного техника. Он строил в Гвинее Президентский дворец, в Индонезии – стадион, а у нас – правительственные виллы в Крыму. Но конечно, главное – это его теория Будущего, – важно, со знанием дела произнесла Шурочка.
– Так в чем же ваша теория? – повторил вопрос Суздальцев.
Скрынников остановился и острием лыжной палки стал чертить на глянцевитом насте контуры своих фантастических строений, напоминавших огромные зонтичные цветы, – вертикальная, уходящая в небо опора, на которой, как семена, собираются мириады жилых ячеек. Город висит в небесах, не расплющивая своей каменной массой земную природу; под парящими поселениями сохраняются первозданные леса, бродят олени, и сохраненная природа дарит человеку свою благодать, а человек выстраивает свою цивилизацию в гармонии с природой и космосом.
Скрынников скользил по насту, распространяя свой чертеж все дальше в поле, и Суздальцев удивлялся его неутомимому повествованию, адресованному не ему, Суздальцеву, а блеску снегов, морозному солнцу, заиндевелому дымчатому лесу, будто они были его главные слушатели.
Он рассказывал, как ячейки, подобные семенам, станут покидать свои зонтичные соцветия. Полетят в тайгу, в Заполярье, где люди, сохраняя комфортные условия жизни, станут добывать нефть, уран, цветные металлы. А когда их труд завершится, они поднимутся в своих летающих ячейках и вернутся в города, займут свои места на стальном поднебесном стебле.
Шурочка чуть улыбалась, глядя на сильное тело мужа, совершающее наклоны и взмахи рук. Он высекал из наста свои фантазии, и среди них были космические города, возведенные человеком на других планетах, и подводные поселения, опустившиеся на дно океана.
Суздальцев не мог понять всю глубину и сложность этой философии будущего. Чувствовал щедрость этого крупного, увлеченного человека, который писал на снегу скрижаль своей веры. Снег растает, и чертеж исчезнет; блеснув на водах, отразившись на весенних облаках, оставит свой след на синих и белых цветах.
Они вошли в лес и скользили по просеке, по лыжне, которую оставил накануне Суздальцев. Мороз усиливался, обжигал, солнце сквозь сосны пламенело, окружая вершины туманным заревом. Потрескивали суки, и было трудно дышать, словно в воздухе была рассеяна металлическая пудра.
– Быть может, вам кажется, Петр, что вы ушли от цивилизации. Но это не уход. Это накопление сил. Находясь на природе, наблюдая каждый день ее бесчисленные переливы, вы набираетесь сил для возвращения в цивилизацию. Вернувшись, вы будете очень сильным, оснащенным. Цивилизация на время отпустила вас, чтобы снова забрать к себе. Она командировала вас на природу, а потом потребует возращения.