Наконец появилась Валентина, путаясь в длинной юбке. В руках у нее был жостовский поднос, а на нем две чашки кофе и тарелка с какими-то невообразимыми загогулинами.
– Это хворост, – она выдавила из себя улыбку, – угощайтесь.
Леня подумал, что лучше бы она не улыбалась, потому что от этого лицо ее не становилось моложе. От такой улыбки хотелось завыть, как по покойнику. Еще мелькнула мысль, что зря он не взял Лолу, возможно, при ней Валентина вела бы себя несколько иначе. В сердцах он откусил кусок загогулины. Она отдавала горелым подсолнечным маслом. Леня едва не подавился и только неимоверным усилием воли сдержался, чтобы не выплюнуть чертов хворост обратно на тарелку. Кажется, настоящий хворост, тот, что собирают в лесу, и то был бы приятнее на вкус.
Леня нервно мешал ложечкой в чашке с кофе и поглядывал на хозяйку.
«Если снять этот балахон, – думал он, – и стереть с лица выражение несбывшейся надежды да подкрасить ее немножко, будет вполне нормальная баба. Вроде все на месте – нос не длинный, глаза не навыкате, рот не до ушей, отчего же нужно так себя портить? Черт поймет этих женщин! А Лолка еще меня к ней ревновала…»
Маркиз невольно улыбнулся и храбро отпил большой глоток кофе. После несъедобного хвороста он особенно на кофе не рассчитывал, но действительность превзошла все его ожидания. Кофе оказался прегадостным, на вкус он отдавал сушеными клопами.
Маркиз немедленно пришел в недоумение. Какой начальник станет держать секретаршу, если она даже не умеет сварить приличный кофе? Он подумал даже, что, возможно, директора НПО «Мезон» никто не убивал, он сам умер, попробовав в очередной раз эту бурду. Совершенно непонятно, за что покойный директор держал на работе Валентину. Конечно, она была ему очень предана и патологически аккуратна. А возможно, он просто не любил кофе…
– Хотите еще кофе? – встрепенулась Валентина.
– Нет-нет! – вскричал Леня и заговорил сердито: – Послушайте, у меня очень мало времени. Если хотите мне помочь, отвечайте, не отвлекаясь. Вы знаете такого – Анатолия Уточкина?
– Толю? – удивилась Валентина. – Конечно, знаю. Он работал в банке охранником, его туда Алексей Иванович устроил.
– Это с какой радости?
– А они родственники, – пояснила Валентина, – точнее, Толик – родственник его жены.
– Этой? – удивился Леня. – Аллы Леонидовны?
– Да нет, – Валентина помрачнела, – эта вторая жена, а первая умерла давно… Но Алексей был очень порядочным человеком, он поддерживал Толика, вот на работу устроил охранником…
– По вашим рассказам получается, что покойный Казаркин имел в банке вес, – задумчиво сказал Леня. – Я, конечно, не имею в виду устройство племянника на работу. Это мелочь, он мог просто попросить, ему бы не отказали. Вы говорили, он в тот вечер хотел серьезно поговорить с Поздняковым. Стало быть, управляющий прислушивался к его мнению?