– И радуйтесь! – посоветовал Леня. – Немного потеряли! А мне дайте компоту, чтобы кофе запить.
Валентина не стала спорить и принесла стакан компота, который против ожидания оказался вкусным. Леня выпил, вспомнил пионерское детство и даже попросил добавки. Валентина между тем рассказала ему вполне связно, что первая жена Алексея Ивановича давно умерла, а мать ее еще жива и живет в Ленинградской области в деревне Петровская Горка. Да, именно ее дом изображен на снимке. Толик Уточкин приходится ей внуком и, надо думать, изредка бабушку навещает. Деревня маленькая, домов двадцать пять, живут там одни старики, но место очень красивое, недалеко Череменецкий монастырь. Она, Валентина, потому так все подробно знает, что ей Алексей Иванович рассказывал. Он с бывшей тещей отношений не разрывал, каждое лето ездил хотя бы на несколько дней к ней в деревню, потому что на Череменецком озере очень хорошая рыбалка. И денег старухе подбрасывал иногда, Алексей Иванович очень порядочный человек… был…
И Валентина снова прослезилась.
– Фамилия той старухи как? – поспешно спросил Леня, пока она окончательно не разревелась.
– Уточкина Анна Петровна, – тотчас ответила Валентина.
Леня поскорей распрощался, условившись, что будет держать Валентину в курсе событий. Путь его лежал в Лужский район, в деревню Петровская Горка.
Однако, взглянув на часы, он понял, что сегодня, пожалуй, не успеет обернуться в оба конца. Даже если он быстро найдет дом Анны Петровны Уточкиной, вряд ли ему предложат там переночевать. Придется ехать завтра с утра.
Ухо хорошо знал Лолу и подобрал машину вполне в ее вкусе – бирюзовый «Фольксваген Гольф» с зелеными кожаными сиденьями.
Лола с удобством расположилась на водительском месте, усадила Пу И рядом с собой и бросила взгляд в зеркало.
То, что она увидела, потрясло ее до глубины души.
– Ужас! – прошептала Лола, покосившись на песика. – Пу И, не смотри на меня! Как я ужасно выгляжу! Эта жуткая куртка, отвратительный косматый парик, эта косметика – все абсолютно не подходит к такой чудесной машине! И, кроме того, как я могу в таком виде следить за Аллой Леонидовной! Она – женщина ухоженная, за собой следит… Не дай бог, попадусь ей на глаза – за кого она меня примет? В лучшем случае за торговку с вещевого рынка, а в худшем – за бомжиху!
Пу И тоненько тявкнул – должно быть, он хотел этим сказать, что Лола излишне строга к себе.
– И не убеждай меня! – сердито возразила песику Лола. – И пожалуйста, не уговаривай! Я сама все отлично вижу! Нет, в таком виде я не могу появиться в приличном месте! Да еще этот ужасный сиреневый цвет! Он меня бледнит!