Она подняла руку, однако, к ее удивлению, восхищенные водители не спешили покорно останавливаться у ее ног. Напротив, завидев девушку на краю тротуара, они прибавляли скорость и проносились мимо, испуганно оглядываясь.
Наконец, когда Лола уже собралась воспользоваться общественным транспортом, около нее затормозили ржавые, полуживые «Жигули».
Водитель, седенький дедок, чем-то напоминающий весенний гриб-сморчок, открыл перед ней проржавевшую насквозь дверцу и с тяжелым вздохом сказал:
– Ну, садись, дочка, что ж делать! Так и быть! Запачкаешь мне, конечно, всю обивку!
Лола хотела возмутиться, но вовремя прикусила язык. Что же с ней такое случилось, если этот сморчок разговаривает с такой отеческой жалостью?
Забираясь на сиденье, она оглядела свой костюм.
До сих пор она была в таком шоке после взрыва, что такая естественная для каждой женщины вещь просто не приходила ей в голову.
Лола не смогла сдержать стона.
Чудесный костюмчик от Burberry приказал долго жить. В результате взрыва его забрызгало грязью и испачкало копотью до такого состояния, что уважающий себя старьевщик наотрез отказался бы от такой вещи, и только самая неприхотливая и равнодушная к мнению окружающих бомжиха рискнула бы надеть его на себя за очень приличное вознаграждение.
Лола залилась краской. Надо же, в каком виде она чуть не полчаса стояла на оживленной улице!
Понятно, что ни один водитель не хотел останавливаться! Хорошо, подвернулся, на ее счастье, этот сердобольный дедок, а то ведь, пожалуй, в таком виде ее не пустили бы даже в метро! Не так давно вышел закон, запрещающий проезд в общественном транспорте лицам в грязной одежде. Так вот Лола в своем супермодном костюмчике прямо подпадает под этот закон! Стыд какой!
Лола сжалась на заднем сиденье старенькой «копейки», стараясь сделаться невидимой. Она была сама себе противна до такой степени, что, если бы была такая возможность, спустила бы себя в унитаз.
Неожиданно она почувствовала рукой какое-то нежное прикосновение. Скосив глаза, она увидела Пу И. Песик взглянул на хозяйку с сердечным участием и снова лизнул ее руку. Лола прослезилась. Милый Пу И, несмотря ни на что, верен ей, любит ее!
«И вообще, – подумала Лола, – не все так плохо! То есть было бы куда хуже, если бы я открыла дверь «Фольксвагена» и села за руль. То есть в этом случае меня уже просто не было бы!»
Она живо представила, как страшный взрыв раздирает ее тело на маленькие кусочки, и содрогнулась от ужаса. Плевать на костюм! Главное, что она жива! И не только она, но и Пу И!
Лола нежно почесала шелковистый загривок чихуахуа. Подумать только, и он мог погибнуть!