– Я хочу ее вернуть, даже если она испорчена, – сказал Дарт.
– Она не испорчена. – Лицо Красного Облака походило на вырезанную из дерева маску.
Сейчас даже Дарт не мог знать, о чем думает вождь. В свои тридцать лет Красное Облако был уже непроницаемым, как опытный восьмидесятилетний старейшина.
– Ее привез Черное Перо. Он хотел ее оставить. – Красное Облако пожал плечами: – Огненный Дротик, ты знаешь, как я отношусь к белым мужчинам, они приносят неприятности. И женщины тоже. Я ему сказал, что он должен взять ее, а потом убить.
Дарт сам не представлял, как ему удалось остаться неподвижным. Он знал, что если сейчас проявит хоть какие-то эмоции, то безнадежно уронит себя в глазах единокровного брата.
– И?.. – спросил он.
– У женщины крови. Черному Перу приходится ждать своего удовольствия.
Дарт мысленно поблагодарил природу и индейскую суеверность.
– Он не захочет ее отдавать. Он уже спорил из-за нее со своими женами. Они тоже не хотят, чтобы она оставалась в нашем лагере.
– Она не останется в вашем лагере. – Дарт почувствовал, как его руки, лежащие на коленях, дрожат от облегчения. – Я заберу ее с собой.
Красное Облако кивнул в знак согласия, но его взгляд оставался непроницаемым.
– Огненный Дротик, дети белой женщины не будут пауни, они будут нашими врагами. У моей новой жены есть сестра, почти такая же красивая и моложе. Возвращайся к нам и помоги нам защищать наши земли от белых.
С тех пор как Дарта взял к себе траппер, он и Красное Облако встречались пять раз. Однажды, когда Дарту было двенадцать лет. Потом еще раз, когда ему было семнадцать. Потом еще три раза, когда ему было уже больше двадцати. При каждой встрече расстояние между ними становилось все больше. Они были братьями по крови, но у каждого из них был свой жизненный путь, и в конце концов им суждено было стать врагами. Дарт знал, что Красное Облако в последний раз предлагает ему вернуться к прежнему образу жизни. Знал он и то, что никогда больше к ним не вернется. Жизнь индейца подходила ему, когда он был мальчиком, но не когда он стал мужчиной.
Он покачал головой:
– Моя жизнь не здесь.
– Тогда мы больше не встретимся, – сказал Красное Облако.
В его бесстрастном голосе послышалась грусть. Он кивнул воину, ждавшему у откинутого полога вигвама, перья с алыми кончиками в его головном уборе закачались.
– Приведи белую женщину. Скажи Черному Перу, что это жена моего брата. Пусть он найдет себе для удовольствий другую женщину.
Дарт инстинктивно сжал кулаки. Когда Полли войдет в этот вигвам, она должна повести себя как спасенная жена, но у него нет ни малейшей возможности поговорить с ней и все объяснить. У него есть только глаза. Дай Бог, чтобы она прочла сообщение, которое он пошлет ей взглядом, и чтобы ей хватило сообразительности понять ситуацию. Он посмотрел на себя ее глазами. Сидит, скрестив ноги, на мехах и шкурах, не в военной форме, без рубашки, – теперь он выглядит как настоящий индеец. Дикарь. Это было последнее слово, которое он от нее услышал. Поведет ли она себя в этот раз по-другому? Дарт сдержал рвущийся из груди стон и внутренне сосредоточился. Все его чувства были напряжены и направлены на Полли. Если он не может заговорить с ней словами, то он должен внушить ей то, что необходимо, каким-то другим способом.