– Но мне хотелось бы знать, за что ты угодил сюда, Ланс… – продолжал Коло. – Неужели ты и правда ничего не помнишь?
– Ну почему же, кое-что помню… Но я никого не убивал.
– Точно?
– Пока не напился, точно… А потом? Да у меня десятилетний ребенок смог бы шпагу отобрать.
– И, похоже, отобрал, – усмехнулся Коло.
– Кто бы ее ни отбирал, на ребенка он не был похож.
В это время звякнул засов. Альт Грегор, как и прочие узники, уже знал: это открылись двери, ведущие в коридор между застенками. Обычно за все время, проведенное менестрелем в подземелье, такое случалось два раза в сутки. Утром, когда надзиратели раздавали хлеб и иногда доливали в кадку свежую воду, а второй раз – в обед, когда приносили горячую похлебку и заодно следили, чтобы пара заключенных выносила бадейку с нечистотами. Кстати, Ланса ни разу не допустили к грязной работе. Хотя Динк вполголоса возмущался, что, мол, в тюрьме и в церкви все равны, но Коло быстро пресек его ворчание. Или член гильдии наемных убийц изначально распознал в нем знаменитого менестреля? Но время еды на сегодня уже миновало…
Мелькнули отсветы факела. К двери, тоже сделанной из железного кованого прута, подошли семеро. Двое надзирателей – один с факелом, второй с тяжелым, ржавым ключом. Четверо людей, одетых в застегнутые под горло куртки и черные полумаски, с узловатыми дубинками в руках. И седьмой – низенький, круглолицый, лет пятидесяти, с совершенно седой бородкой, казавшейся на его лице тоже круглой. Кто же в Аркайле не знал Гвена альт Раста – главу тайного сыска, несгибаемого борца с государственными преступниками и вообще с особо опасными нарушителями законов.
Из всей службы тайного сыска он единственный, пожалуй, на людях не носил маски. Посещал балы и прочие светские развлечения. С фанатизмом отстаивал церковные службы, первым появляясь в храме и покидая его последним. Он всегда был в гуще событий, что бы ни происходило в Аркайле. Помнил обо всех юбилейных датах и поздравлял пранов и их домочадцев. Сносно разбирался в музыке и поэзии, в живописи и скульптуре, знал толк в псовой охоте и охоте соколиной. Отлично ездил верхом, неплохо фехтовал – хуже Ланса или Коэла, но лучше многих дворян двенадцати держав.
Одетый в дублет из тонкого сукна, высокие кавалерийские сапоги и ярко-синие щегольские шоссы, он подошел к решетке и улыбнулся Лансу:
– Ну, наконец-то мне доложили, что вы томитесь здесь, пран альт Грегор. Какая вопиющая несправедливость!
Менестрель поднялся, отряхнул прилипшие к одежде соломинки.
– Я готов простить вас, пран альт Раст. Здесь мне удалось познакомиться с прекрасным собеседником.