– Рано в кровать, рано вставать – горя и хворей не будете знать.
Наутро приказал недавно нанятым слугам – близнецам Бато и Бето – укладывать инструменты и собирать вещи.
Аркайл не понял тонкой и чувствительной натуры великого музыканта, Аркайл должен был поплатиться за свою черствость.
Он уехал и четыре года странствовал из державы в державу, из города в город, из замка в замок. Письменных вестей о себе Ланс не присылал, и друзья узнавали о его достижениях (равно как и о творимых безобразиях) из слухов и от общих знакомых. На время альт Грегор позабыл о войнах, развлекаясь лишь редкими дуэлями, стал умереннее в возлияниях и позволил себе не более полудюжины легких интрижек, если не считать, конечно, истории с княгиней Зохрой с острова Айа-Багаан.
Все силы Ланс отдавал искусству. Создавал музыку. Творил. Он достиг необычайной виртуозности в управлении своими излюбленными инструментами – свирелью и двумя скрипками. Но этого показалось мало, менестрель купил за баснословные деньги ксилофон – палисандровый, старинный, штучной работы – и заказал цистру, которую и сделал ему мастер из Тер-Вериза с учетом особенностей музыкальной магии и согласно понятиям Ланса о красоте и удобстве.
Слухи, доходившие до Аркайла, были единодушны: Ланс альт Грегор творит чудеса. Кое-кто из наиболее рьяных церковников даже задавался вопросом: не продал ли он посмертие Властелину Тьмы за бесконечное мастерство? Но, словно в насмешку над досужими вымыслами, Ланс устроил многолюдное выступление на День Крови Вседержителя. Главный храм Унсалы, также носящий название собор Крови, не вместил всех желающих. Его величество Ронжар, король Унсалы, его высокопреосвященство архиепископ Вилльем и множество светских и церковных владык рангом пониже почтили собор своим присутствием. Четыре стражи подряд звенели колокола, большие и малые, пел на разные голоса орган.
Вечером Ланса вынесли на руках. И не только потому, что люди, исполненные радости и религиозного экстаза, ликовали и желали отдать дань уважения менестрелю, пролившему свет в их души. Просто он отдал столько сил, что едва стоял на ногах. Даже старинная шпага, реликвия Дома Багряной Розы, не помогала. После альт Грегор отлеживался два дня, зато решительным поступком пресек любые попытки обвинить его в безбожии и продолжал победоносное шествие по дворцовым залам и городским площадям, как и прежде, избегая пересекать границу Аркайла. До тех пор, пока герцог Лазаль не прислал ему полтора года назад собственноручно подписанное приглашение.
– В этот раз Ланс приехал тайно, – сказал Коэл жене.