Скорее всего, и этот дворец, простоявший уже более сотни лет, построил араб, собиравшийся жить в нем долго и счастливо. Увы, судьба распорядилась по иному, и ныне в этом красивом здании, окруженном по восточному пышным садом и обнесенном двухметровою оградой, обитал эмир Гази Гюлюштекин. Об этом Венцелин узнал от проходившего мимо араба поле того, как Талчи без помех проник на территорию тщательно охраняемой усадьбы. Эмир Сиваса в Багдад приезжал редко, но это вовсе не означало, что столь доблестный муж должен перебиваться все это время на постоялом дворе. Сельджукские беки и эмиры были достаточно богаты, чтобы владеть собственностью в городе, считавшемся центом мусульманского мира, и хотя бы изредка лицезреть лицо наместника Аллаха на земле сиятельного халифа аль-Мустазхиря. К слову халиф владел в Багдаде целым кварталом, к которому прилегала самая большая и красивая в городе мечеть. Мечеть халифа была открыта для всех обывателей великого города, но Венцелин не рискнул туда войти, опасаясь быть разоблаченным. Рус хоть и загорел под безжалостным сирийским солнцем, но все-таки не настолько, чтобы его принимали за курда или араба. В лучшем случае он мог сойти за сельджука, среди которых попадались зеленоглазые и рыжебородые. Араб без труда опознал в нем чужака, но никаких враждебных чувств не выказал, наоборот вежливо улыбнулся Венцелину, показав два ряда великолепный белых зубов.
О Гази Гюлюштекине Гаст, разумеется, слышал. Эмир Сиваса заманил в ловушку Боэмунда Эдесского и наголову разбил его под Милитеной. Ричард Ле Гуин, чудом уцелевший в том катастрофическом для нурманов сражении, клялся и божился, что в хорошо отлаженную ловушку графа попал по вине Андроника. Этот невесть откуда взявшийся человек, кругленький как головка сыра, сумел в короткий срок охмурить Боэмунда до такой степени, что тот потерял и разум, и отпущенный ему богом полководческий дар. Драган де Муши, сенешаль и друг детства Гуго Вермондуа, тоже упоминал некого византийца по имени Андроник, который был проводником в армии Раймунда Тулузского. Очень может быть, что это один и тот же человек. Вопрос только в том, кому он служит – византийцам или ассасинам? А может его хозяином является султан Мухаммад или один из его эмиров?
Свои вопросы Венцелин задал именно тому человеку, который знал на него точный ответ, то есть своему брату. Руслан с ответом не торопился, с интересом разглядывая узоры на стенах.
– Это суры из Корана, – пояснил он Венцелину. – Аллах запретил рисовать людей и животных, вот арабы и довели искусство каллиграфии до совершенства.