После встречи с басилевсом, Людовик решился на перемену обстановки и приказал свернуть надоевший ему шатер. Король не рискнул потревожить жену, зато без всяких церемоний, потеснил своего брата и его расторопных шевалье, захвативших под шумок лучшие помещения Фелопанийского дворца. Разумеется, благородный Робер высказал по этому поводу шумный протест, оставшийся, впрочем, без ответа.
– Не огорчайся, граф, – утешил его благородный Гуго де Лузиньян. – Через два дня мы переправимся через Босфор, и ты сможешь выбрать любой дворец прекрасного города Эдессы.
– Через два дня? – ужаснулся Робер.
– Король Людовик уже договорился с басилевсом. Благородный Мануил обязался выделить нам галеры для переправы. Готовься к походу, граф Першский. Впереди нас ждут восточные женщины, полные страсти и огня, роскошные ложа из роз и столы, ломящиеся от изысканных блюд и чудесных вин.
Благородный Конрад впервые почувствовал беспокойство на восьмой день пути, когда его армия стала испытывать проблемы с продовольствием. А ведь нотарий Агеласий, вызвавшийся быть проводником доблестных германцев, клятвенно заверил короля, что захваченных продуктов хватит до Дорилея с избытком. Рассерженный Конрад вызвал к себе византийца и потребовал у него отчет. Нотарий, хоть и выглядел огорченным, но королевского гнева не убоялся. По его словам выходило, что германцы и едят больше византийцев, и двигаются медленнее них. Конрад оглядел сначала щуплого нотария, потом своих рослых кнехтов и пришел к выводу, что Агеласий, скорее всего, прав. А что касается скорости передвижения, то пехота действительно сдерживала кавалерию, о чем королю неоднократно говорили и Фридрих Швабский, и Вельф Брауншвейгский. Совет баронов, собранный по случаю возникших проблем, пришел к выводу, что продвижение армии одной колонной в создавшихся обстоятельствах невозможно. Двигающиеся в авангарде рыцари Фридриха Швабского успевают истребить всю живность в округе, не оставляя пехоте практически ничего. Что же касается рыцарей Вельфа Брауншвейгского, составляющих арьергард армии, то им остается кусать локти и проклинать своих товарищей по походу, съедающих всю пищу и выпивающих всю воду.
– Воля твоя, благородный Конрад, – развел руками герцог Вельф, – но я не могу больше сдерживать своих людей. Рыцари раздражены подобной несправедливостью и грозят повернуть коней.
– Армию следует разделить на три части, – предложил епископ Теодевит. – Каждая из них двинется к Дорилею своей дорогой. Кавалерия, естественно, опередит пехоту, но, возможно, это и к лучшему. В противном случае нам не избежать драк из-за куска хлеба и глотка воды.