Калокир тоже считал для себя более подходящим жить в столице, ожидая, когда он получит от Святослава корону Византии. Он был уверен, что желанный час коронования близок, запасся царской одеждой и обставил дом с подобающей роскошью. Покои были забиты сундуками и ларями, наполненными предметами из литого серебра, золотыми вазами и прочей утварью, отнятой у крамольных бояр. Их беспощадно обобрал патрикий, обличая в измене.
Всегдашнее презрение к болгарам, которое было свойственно византийским патрикиям, стало у Калокира ненасытным. Его соглядатаи, шатаясь по городу, нагло высматривали содержимое боярских домов и наличие в них редкостных вещей: азиатских ковров, византийских изделий — и это было уже причиной для обвинения в измене. За столом Калокира ели из золотых блюд. Комнаты были задрапированы византийскими тканями в зелёных и золотых узорах, меблированы бронзовыми креслами работы лучших мастеров. Тяжёлые причудливые ковры устилали полы дворца.
Серебряные лампады свисали с потолков, чаши из целых кусков агата были расставлены в углах комнат. В одном месте уже стоял императорский трон, сидеть на котором разрешал себе Калокир только в самых торжественных случаях.
Тронное кресло, отнятое у царя Бориса, всё ещё казалось Калокиру недостаточно великолепным. Мечта о троне ромейского василевса мутила его разум. Металлические львы не хлопали хвостами по полу у кресла Калокира, не издавали рёв.
На лестницах и около дома ходила стража с вызолоченными секирами на плечах, в круглых шлемах, в блестящих панцирях. Всё должно было напоминать о подобии ромейского дворца. Приближенные Калокира давно уже все перессорились между собой, соревнуясь в происках стать как можно ближе к будущему императору. Они ревниво следили друг за другом, оговаривали друг друга.
Каждый про себя лелеял мысль заполучить у будущего императора титул наиболее высокий. Каждый выпытывал помышление другого, подозревая в нём лютого соперника.
Они и в поведении подражали своему господину. Грабили по ночам жителей, опустошали дома, растлевали девушек, издевались над детьми и стариками.
Калокир завёл тюрьму по греческому образцу с полным ритуалом пыток. Он ни в чём не хотел отступать от традиций византинизма. У жертв сыска отрезали носы и уши, выкалывали глаза, отрубали ноги и руки и такой обрубок отсылали родным. Сажали на кол. В тайных подземельях сидели люди на цепях. Без проверки, без суда и следствия обвинялись в тяжких преступлениях только на основании устных доносов рабов, слуг или соседей. По ночам перевозили на допросы, связанными. Тем, которые казались Калокиру особенно опасными, обвязывали лоб и уши воловьей жилой и эту жилу закручивали и затягивали.