А напарник, реальный или плод воспаленного гибнущего сознания, стонал все громче и громче. Слишком громко и чересчур настырно для порождения бреда. Хотя кто его, этот бред, знает, что он там может или не может родить? Эпический опус! Голова и без того чугунная, а тут еще этот громогласный недокрыл – каждый его стон отдается резонансом в больной черепушке. Если это и бред, то уж слишком назойливый. Помереть человеку спокойно не дадут, ковать твою медь!
Сталкер перевернулся на бок, лицом к недокрылу, и увидел, что глаза у того открыты.
– Тимоха, ты чего расстонался? – с трудом выдавил из пересохшего горла Сом. – Ежа, что ли, рожаешь, тук тебя в так?
– Я самец, я не умею рожать, – просипел в ответ тот. – Вообще никого, а тем более грумбу с иголками. И не бывает грумба с иголками, он с пупырышками… С ядовитыми… Но если правильно сварить, то он очень вкусный. Особенно с тмобью.
– Ого, как тебя торкнуло! – посочувствовал сталкер. – Еще круче, чем меня. И, похоже, я все-таки не брежу; такое бы мне и в бреду не придумалось, солить твою плешь.
– Грумбу лучше не солить! – возбудился недокрыл. – Его пупырышки уже содержат соль.
– Ладно, уговорил, – хмыкнул Сом, – солить не будем. Сдается мне, тебя на жрачку пробрало. А вот я бы чего-нибудь выпил. В смысле, попил. Хотя, йодистый калий, сейчас бы и выпить не помешало.
– А есть разница? – заинтересованно повернул к нему голову Тимоха.
– Еще какая, – подтвердил сталкер. – Как между твоим грумбой и нашим ежом.
– Тогда бы и я, наверное, выпил. И попил бы тоже. И поел.
– С чего начнем?
– А что есть?.. – с надеждой во взоре оживился недокрыл.
– Да все, наверное, где-то есть, – философски заметил Сом. – Только не у нас с тобой.
– Ой!.. – резко подскочив, сел напарник и завертел головой. – А эти где, которые… которые блестят и который не блестит?.. Это же они нас так больно ужалили?
– Они, злыдни, – тоже усевшись, кивнул сталкер. – Только, похоже, они лишь свой сарай охраняют, остальное им до одного места, и мы в том числе.
– А… до какого именно места?
– До того самого. Которого у них самих вроде как и вовсе нет.
– Я все равно не понимаю…
– Поймешь, когда срать пойдешь.
– Ты мне это уже как-то говорил…
– А разве я тебя обманул?
– Не помню, – подумав, сказал Тимоха. – Тогда вроде бы речь шла о моем мозге. Да-да! Ты тогда тоже сказал, что он сконцентрирован в одном месте. Это оно же?
– Не совсем. Но близко. А теперь можно я спрошу?
– Да, конечно, спрашивай.
– Мы тут долго твоей анатомией заниматься будем? – зарычал Сом. – Йодистый калий, по-моему, тут кто-то пить и жрать хотел?