Франсин прижалась губами к его плечу, чтобы заглушить стоны удовольствия. Опустив руку, он принялся ласкать нежные, чувствительные складки ее интимного места. Она выгнулась в поисках того пика наслаждения, которое требовало ее тело. Когда набухшая плоть задрожала вокруг его отвердевшего от возбуждения мужского естества, она подчинилась поднимающейся волне восторга и наслаждения, прокатившейся по всему ее телу.
Лахлан услышал протяжный стон оргазма и позволил наконец и себе достичь кульминации. Он содрогнулся, изливая свое семя в ее зовущую теплоту. Нахлынувшее наслаждение было похоже на боль…
Повернувшись, Кинрат лег рядом ней, обхватил рукой ее бедра и прижал к себе, пытаясь отдышаться. Когда ее сердце перестало лихорадочно биться, он слегка отстранился от нее.
Встав с кровати, горец подошел к комоду, на котором стоял таз для умывания. Взяв льняную салфетку, он намочил ее и вытер свой член. Пятнышко крови на ткани служило явным доказательством ее девственности. Прополоскав салфетку в тазу, он подошел к кровати и осторожно вытер Франсин.
Она села и посмотрела на него. В ее глазах была тревога.
— Ты должен сохранить мою тайну, Лахлан. Пообещай, что никто не узнает о том, что я была девственницей, — сказала она.
Бросив салфетку в таз с водой, граф снова подошел к кровати. Откинув одеяло, он лег рядом, взял ее за руку, притянул к себе и поцеловал в лоб.
— Я дал тебе слово и обязательно сдержу его, — ласково сказал он.
Положив голову на грудь Кинрата, Франсин слушала, как бьется его сердце — ровно и спокойно. После его слов она ощутила такое облегчение, что на глаза навернулись слезы.
— Спасибо, — прошептала она.
Они долго лежали, обнявшись и наслаждаясь тишиной и блаженным покоем. Ей даже показалось, что он заснул.
— Кто мать Анжелики? — шепотом спросил Лахлан.
— Моя сестра, — ответила она. — Она умерла от послеродовой горячки.
— Ну конечно! Теперь я понимаю, почему вы с ней так похожи, — сказал он. — Ее отцом был твой муж?
Вырвавшись из его объятий, Франсин приподнялась на локте и посмотрела на него округлившимися от ужаса глазами.
— О господи, нет! Никогда больше не говори так! — воскликнула она. — Даже не смей думать об этом!
— Тогда скажи, кто ее отец? — погладив женщину по руке, спросил Кинрат.
Он внимательно смотрел на нее в ожидании ответа, и Франсин почувствовала, как защемило сердце. Почему его так интересует, кто был отцом Анжелики?
— Сесилия никогда не упоминала его имени, — солгала она. — Ее любовник был женат, и поэтому она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал об их отношениях.