— Этот мужчина знал, что она родила от него ребенка?
— Не знаю, — ответила Франсин, пряча глаза от проницательного взора Кинрата. Она недовольно поморщилась, не понимая, почему он так настойчиво расспрашивает ее. — Не понимаю, зачем ворошить прошлое?
Кинрат задумался, приподняв одну бровь.
— Я так понимаю, что ему просто не сказали об этом. Мне кажется, этот мужчина имел полное право узнать, что у него родилась дочь, — сказал он.
Чтобы прекратить допрос, Франсин попыталась освободиться из его объятий. Однако он был намного сильнее, и ему не составило никакого труда удержать ее.
— Моя сестра сказала, что у него большая семья. — Она пыталась говорить ровным, спокойным голосом, не желая, чтобы он догадался, что этот разговор ей очень неприятен. — Сесилия не хотела причинять боль его жене и детям. Я не понимаю, какая теперь разница? Ведь все это дела давно минувших дней.
Кинрат задумчиво накручивал прядь ее волос на свой палец.
— Даже если бы у ее любовника было десять детей от законной жены, этому парню все равно нужно было сообщить о рождении Анжелики, — сказал он. — И даже сейчас, по прошествии стольких лет, еще не поздно рассказать ему о том, что у него есть дочь.
— Боюсь, мы уже ничего не можем сделать, — заявила Франсин.
— Почему?
— Потому что Сесилия скрывала имя своего любовника. Эту тайну она унесла с собой в могилу.
Внимательно посмотрев на Франсин, словно пытаясь понять, говорит она правду или лжет, Кинрат спросил:
— И ты даже не догадываешься, кто он?
— Не имею ни малейшего понятия. — Ее глаза стали мокрыми от слез, и она уже ничего не видела. — Матиас любил Анжелику, как родную дочь, — сказала она дрожащим голосом. — Она считает его своим отцом. Неужели ты хочешь, чтобы у меня забрали мою девочку и отдали чужому человеку?
Сжав ладонями лицо Франсин, Лахлан осторожно вытер пальцами ее слезы.
— Дорогая моя, я сохраню твою тайну, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты поклялась, что не знаешь, кто отец Анжелики.
— Клянусь, — ответила она, и ее выразительные глаза потеплели от облегчения. — Если хочешь, я могу даже поклясться на Библии.
«Интересно, какие еще тайны она скрывает?» — подумал он, разглядывая ее красивое нежное лицо.
— И чтобы больше между нами не было никаких секретов, — сказал он.
— О, клянусь, больше никаких секретов.
Лахлан поднял Франсин и посадил к себе на живот, заставив ее обхватить ногами его голые бедра.
— Сделай так, чтобы я вошел в тебя, — прошептал он и, слегка приподняв ее, медленно опустил прямо на свой твердый и длинный, как копье, член. Обхватив руками ее груди, он принялся ласкать их. — На этот раз я разрешу тебе задавать темп, любимая.