Несмотря на смущение, миледи все-таки улыбнулась ему.
— Сейчас вам нужно думать о другом, — укоризненно покачав головой, заметила она. — Ведь скоро вам придется играть Робин Гуда. Вы готовы?
— Конечно, — засмеявшись, ответил Кинрат.
Они остановились и принялись разглядывать мишени в дальнем конце луга, среди полевых цветов. Их поставили в один длинный ряд, подготовив для спектакля, который должен был начаться во второй половине дня. Франсин точно знала, что до мишеней четыреста шагов. Казалось, они находятся так далеко, что даже самый опытный и искусный лучник не сможет попасть в цель.
— Надеюсь, вам удалось немного попрактиковаться? — спросила она, глядя на набитые соломой чучела. Женщина пыталась казаться спокойной, хотя на душе у нее было очень тревожно. — Когда вы последний раз держали в руках боевой лук?
— Вчера, — ответил горец. Похоже, он совершенно не волновался, хотя и понимал, что ему предстоит выполнить довольно трудное задание. — Я встречался с командиром отряда королевских лучников, после того как узнал, что буду принимать участие в спектакле, который сегодня устраивают для принцессы Маргарет и ее свиты. Джон Хартли согласился дать мне свой самый прочный лук.
Понизив голос, Кинрат сказал на ухо Франсин:
— Это было как раз перед тем, как задержали курьера с шифрованным письмом. Потом у меня появились более важные дела.
— Вы были там? Скажите, этот человек во всем сознался? — хриплым шепотом спросила она.
Кинрат кивнул.
— Этот несчастный умер во время допроса. Поэтому мы не смогли узнать имена тех негодяев, которые придумали этот мерзкий план, — сказал он.
При упоминании о подлом заговоре, Франсин, которая шла по густой траве, вздрогнула и оступилась. Кинрат моментально подхватил ее под руку и прижал к себе, удерживая от падения.
— Я смогу защитить вас, леди Франсин, — заверил он. Его голос был спокойным и ласковым. — Пока я рядом, вы с Анжеликой в полной безопасности.
Снова встав на обе ноги, Франсин выпрямилась.
— Как бы мне хотелось верить вам, — сказала она, дотронувшись до его руки.
— Верь мне, красавица, — ответил он. — Ведь это истинная правда. — Он коснулся губами ее виска и убрал руку с талии.
Вот и все, что было.
Лишь легкое прикосновение его губ.
Но Франсин почувствовала, что задыхается.
Холодный, неподдельный страх моментально сменился какой-то непонятной болью в груди. Наверное, это действие его магических слов, ведь на этот раз все было так же, как тогда, в Колливестоне, когда он поцеловал ее.
«Почему мне вдруг стало трудно дышать? Наверное, это магия. Другого объяснения я не вижу», — подумала Франсин. Она чувствовала себя так, как будто только что стремглав пробежала по лугу, на ходу собирая полевые цветы. Медленно, словно в каком-то гипнотическом тумане, женщина опустила глаза. Ей хотелось убедиться, что она действительно сжимает в своей руке, затянутой в перчатку, букетик голубых колокольчиков.