Конечно же Кинрат знал о готовящемся заговоре.
— Вам нужно было обо всем мне рассказать, — недовольно проворчала она. — Тогда бы вам не пришлось выслушивать мои упреки. Ведь я подвергала критике каждый ваш шаг, каждое решение, не подозревая о том, что вы все это делали только для того, чтобы обеспечить нашу безопасность.
Он улыбнулся, и в его глазах загорелись озорные огоньки.
— Так вот, значит, как называется то, чем вы занимались, леди Уолсингхем? Вы упрекали меня. Странно. Мне казалось, что вы просто шипите от злости и раздражения из-за того, что вас посмели ослушаться. Ведь вы привыкли к тому, что ваши приказы всегда неукоснительно выполняются. Наверное, мне следовало внимательнее прислушиваться к тому, что вы говорили во время бурных вспышек гнева.
Она возмущенно фыркнула.
— У меня никогда не бывает вспышек гнева. Я умею держать себя в руках. Вы пытаетесь разозлить меня, чтобы я забыла о своих страхах. У вас ничего не получится, потому что я слишком сильно напугана.
— Не бойтесь, прелесть моя, — сказал Кинрат твердым, уверенным голосом, наклонив голову. — Я смогу защитить вас и вашу дочь от любой опасности.
Хвала небесам, ему все-таки удалось сделать это!
Ему наконец удалось разозлить ее настолько, что она забыла о своих страхах.
— Как вам не стыдно! — воскликнула Франсин, бросив на него сердитый взгляд. — Не смейте называть меня всеми этими глупыми сладенькими словечками. Слухи о том, что вы, сэр, коварный соблазнитель, дошли до нас еще до того, как вы появились при дворе. Не стоит упражняться в красноречии. Я не поверю ни единому вашему слову.
Усмехнувшись, он одной рукой обнял ее за талию и осторожно притянул к себе.
— Не забывайте, что мы с вами изображаем влюбленную пару. Я должен вести себя как пылкий воздыхатель, который потерял голову от любви к своей прекрасной даме, иначе, леди Франсин, никто не поверит нашему маленькому спектаклю.
Услышав эти нежные, необычайно соблазнительные слова, которые были сказаны низким, бархатным голосом, Франсин почувствовала, как по всему ее телу пробежала нервная дрожь. Когда он прижал ее к своему твердому, сильному торсу, она вдруг почувствовала себя невероятно маленькой и хрупкой. Ничего подобного ей еще не доводилось испытывать, поэтому она смутилась и даже немного рассердилась, хотя и не знала точно, на кого злится — на себя или на него. Франсин почти ничего не ведала о том, какие тонкости и уловки используют кавалеры, ухаживая за дамой. Ее это мало интересовало. Господь свидетель, последние полгода она старалась вести себя так, чтобы мужчины вообще не обращали на нее внимания.