— Деда, я не чувствую…
Вскочив, старик подхватил обмякшее тело. Мальчик почувствовал, что снова плывет по воздуху. Дед пронес его по комнате, мимо ветхой лестницы, ведущей наверх, и вышел через заднюю дверь наружу. Застыв на пороге, старик держал внука на вытянутых руках, словно предлагая его ночи.
— Деда, я заболел?
— Ты поправишься.
— Я не против поболеть, но у меня есть еще дело…
— Ты обязательно выздоровеешь.
— Я простудился, деда?
Голос едва знакомый, чужой, тихий…
— Да.
— Меня поймал… мороз…
Голос стал вообще чужим.
— Да.
— Что случилось, деда?
Руки старика крепко сжимали внука. Когда он заговорил, слова, вибрируя, переливались из одного тела в другое.
— Я хотел за тобой заехать, как всегда. Я пошел к машине…
— Мотор не завелся?
— Завелся… Я развернул ее и поехал к городу, но, когда я добрался до опушки леса… я…
Слова куда-то ускользали. Мальчик ощущал, как смолкает стук его сердца.
— Я остановился…
— Ты остановился, деда?
На этот раз старик лишь беззвучно шевельнул губами.
— Это из-за мамы?
— Не знаю.
— Ты не мог ее оставить?
— Не знаю.
— Ты подумал, что она без тебя не обойдется, деда? Я ей тоже очень нужен…
— Не в том дело, малыш.
Старик повернул мальчика так, чтобы внук видел его изборожденное морщинами лицо.
— Я не смог уехать далеко от деревьев, — тихо произнес он. — Они меня просто не отпустили.
Мальчик не понял. Ему вдруг показалось, что старик шепчет себе под нос какие-то мрачные заклинания.
— Я долго-долго сидел… Не думай, что я повернул обратно. Я ждал, пока совсем не стемнело. Уже ударил сильный мороз. Все затянуло льдом. Я сидел в машине до самого снегопада. Я продолжал сидеть, пока машину совсем не замело. А потом я вышел из машины на снег, и… он меня остановил. Я даже не смог выйти на дорогу. — Старик погладил внука по голове. — Жар уже проходит.
Мальчик кивнул.
— Я хотел за тобой приехать, — дрожащим голосом сказал дед. — Ты мне веришь, малыш?
— Верю, деда.
— Лес меня просто не пускал.
— Я никогда больше тебя не брошу, обещаю. Я боялся за тебя, деда. Я подумал…
Старик, тяжело ступая, подошел к креслу и оглянулся на внука. В его глазах плясали язычки пламени.
— Знаю, — сказал он и опустился в кресло.
Мальчик привык говорить маме, что он ее любит. Это было так же естественно, как просыпаться утром или ходить в туалет. Но говорить о своей любви деду было совсем не то, что маме. Дед — старый человек. Он может его не понять.
Мальчик чувствовал тепло, разливающееся по телу. Рюкзак лежал рядом на печи. Мальчик дотянулся до него. Банка говяжьей тушенки «Смоленская» замерзла как ледышка. Дедушка сварит из нее суп. Он слез с печи.