Ее свадьба.
Герлин поднималась от турнирной арены к главному зданию крепости, чтобы пройти в свои покои.
«Вы когда-нибудь… думали об этом?» — спрашивал ее Флорис.
На самом деле Герлин должна была себе признаться, что до этого момента она не представляла себе все детали церемонии и, прежде всего, то, что произойдет в первые часы после нее. До торжества было еще так далеко, его отодвигало на задний план столько возможных опасностей! Однако сейчас настало время подумать об этом — принять ванну, попросить служанок помочь ей одеться, причесаться и уложить волосы. При этом Герлин совершенно не ощущала радости, а только усталость, истощенность, словно она сама противостояла Роланду на поле битвы. Ей так хотелось, чтобы сейчас рядом были ее подруги из «двора любви». Хотя на самом деле… больше ей хотелось очутиться в обществе Флориса. Герлин решительно повернула в другую сторону.
Флорис де Трилльон покинул трибуну сразу же после поединка и теперь заботился о Дитрихе и его коне. Герлин решила, что не потеряет слишком много времени, если ненадолго заглянет в конюшню, чтобы еще раз поздравить своего рыцаря. Тогда она, по крайней мере, сможет унести в сердце в свои покои подбадривающую улыбку другого рыцаря…
Герлин убеждала себя, что это вполне допустимо. Она ведь просто хотела разделить свою радость с Дитрихом и его советниками.
По пути к лошадям она проходила мимо палатки иудейского торговца и поискала глазами господина Соломона. При мысли о нем и о том, что она намеревалась сделать, ее мучили угрызения совести, хотя она не могла найти действительную причину этого.
Однако лекаря нигде не было видно. Только господин Яков громко спорил со своим непутевым сыном. Они были так увлечены перепалкой, что совсем не обратили внимания на учтивое приветствие Герлин. Господин Яков, похоже, был в ярости, а Авраам выглядел скорее обеспокоенным и загнанным в угол.
— Если у нас осталась хоть капля разума, нам нужно бежать отсюда. По крайней мере мне нужно убраться, я прошу тебя, отец, дай мне одного мула!
Яков пробормотал что-то невнятное, и Авраам нервно провел рукой по волосам.
— Отец, я даже не догадывался, что этот идиот собирается сражаться этой пикой! Бог ты мой, копье святого Георгия! Еще и со следами засохшей драконьей крови… Любой же поймет, что оно уже совсем непригодно! На прошлой неделе я сбыл одному стрелы, которыми когда-то пронзали тело святого Себастьяна. Но никто же не стал использовать их в соревнованиях по стрельбе!
Уже миновав их, Герлин улыбнулась. Похоже, Авраам боялся, что один из новоиспеченных рыцарей может обвинить его в поражении в поединке. Неудивительно, что он хотел сбежать.