Зажигается зеленый, я жму на газ и вздрагиваю от неожиданного звонка. Смотрю на дисплей телефона и, кажется, слегка краснею, увидев, кто меня вызывает: Гэвин Кейс.
– Алло? – робко говорю я в трубку.
– Хоуп? – Низкий голос звучит мягко и тепло, но я раздражаюсь на себя за то, что это мне приятно.
– Э-э, ага, привет.
– Ты звонила только что?
– Да я просто так, даже сама не знаю, зачем позвонила, – мямлю я, чувствуя, как щеки заливает еще более густой румянец.
Он замолкает.
– Ты была у бабушки?
– Как ты узнал?
– Я не знал. – И, помолчав, Гэвин добавляет: – Ты решила ехать в Париж?
– Наверное, – подтверждаю я еле слышно.
– Здорово, – реагирует он мгновенно, как будто ждал именно такого ответа. – Слушай, если нужно помочь в кондитерской, пока ты будешь в отъезде…
Я перебиваю:
– Гэвин, спасибо, это очень любезно, но ничего не получится, без вариантов.
– Почему это?
– Ну, для начала, ты никогда не работал в кондитерской.
– Я хороший ученик, все схватываю на лету. Я улыбаюсь.
– А кроме того, у тебя своя работа.
– Ничего страшного, возьму несколько дней отпуска. Даже если случится что-то непредвиденное, я всегда смогу все уладить после закрытия кондитерской.
Не привыкла я, чтобы обо мне заботились и помогали. Это напрягает, и я не знаю, как себя вести, что ответить.
– Спасибо, – говорю я наконец, – но я никогда тебя об этом не попрошу.
– Хоуп, с тобой все в порядке? – спрашивает Гэвин.
– Да все нормально, – отвечаю я, но точно знаю, что вру.
Еще через неделю, спрашивая себя, не сошла ли я с ума, решаясь на эту поездку, я заказываю билет на рейс компании «Аэр Лингус» из Бостона в Париж, через Дублин – самый дешевый вариант, какой удалось подобрать за такой короткий срок.
Анни в таком восторге от моего решения, что даже согласилась пожить у отца лишние несколько дней. Она, конечно же, просилась со мной во Францию, но вроде бы поняла, когда я объяснила, что денег у меня только на один билет.
– И вообще, Мами же только тебя просила туда съездить, – нехотя признала Анни, изучая носки своих туфель.
– А кроме того, важно, чтобы ты была здесь, рядом с ней, – сказала я дочери.
Я решила выехать вечером в субботу, тогда получится, что в кондитерской меня не будет только три рабочих дня – по понедельникам мы и так всегда закрыты. Все равно эти дни кажутся мне вечностью, особенно когда я вспоминаю о надвигающейся финансовой катастрофе. Неизвестно, когда инвесторы надумают посетить кондитерскую и надумают ли вообще, потому что я так больше и не говорила с Мэттом после того, как отказалась взять у него денег в долг. Конечно, он обижен, но сейчас я просто не в состоянии еще и этим заниматься. Возможно, я совершаю ужасную ошибку, но отменить поездку не могу, категорически.