— Слушай, а почему он в темных очках? Слепой, что ли? И как ему разрешили в них фотографироваться?
Ирина улыбнулась уголками рта.
— Нет, не слепой. Просто фотография не выходила, когда он был без очков. Что только ни делал фотограф, пока не додумался, отчего пленка засвечивается. У Миши оказался какой-то редкий дефект зрения. Пришлось побегать, чтобы специальное разрешение получить. Намучилась я — ужас как! Никто не хотел брать на себя ответственность. Вот и справка в паспорте.
Чиновники в ОВИРе ответственность брать не хотели, а взятки гребли с удовольствием. Сколько Ира им заплатила, уже имея справку! Миша велел денег не жалеть.
Анчар покрутил справку из офтальмологического центра с десятком печатей под диагнозом на латыни и вздохнул: ну и вундеркинд! Все время преподносит новые сюрпризы.
И вообще, что за чудеса в этом Од а-Шароне творятся! Среди бела дня тут пропали два мальчика, а на улице до сих пор тихо, ни полицейских сирен, ни патрулей. По всем правилам полиция должна уже прочесать все улицы. И объявлений по телевизору нет. Ладно, Ирина до полицейского участка не добралась, но у того, первого, должны быть родители? Теперь выходит, что оба одинаково приметные, с невиданно белой кожей. Хотя тот, первый, постарше будет, школьник, наверное.
Вдруг он замер. Необъяснимое чутье разведчика-спецназовца не могло подвести. Да где же оно раньше-то было?! Таких совпадений быть не может, но нужно проверить.
— Скажи, Ирина, а как он, твой Миша, выглядит? Не старше ли своих сверстников? — спросил и замер, ожидая ответа, и не сомневался в том, что услышит.
Ира удивилась, откуда он знает, незнакомый человек? На фотографии Миша еще двух нет. Это он позже, уже в Израиле, начал расти и развиваться не по дням, а по часам, гораздо быстрее, чем другие дети, поэтому им часто приходилось переезжать с квартиры на квартиру. Когда мальчик чувствовал изменения в себе, он предупреждал Иру о том, что нужно готовиться к очередному переезду, чтобы не вызывать недоумения соседей.
Сейчас он был гораздо крупнее сверстников-пятилеток, поэтому новым соседям Ира сказала, что ему семь лет, восьмой. А в школу не ходит, потому что, видите, какая у бедняжки нежная белая кожа? Это не заразно, наследственное, от отца. Он и умер так рано из-за нарушения обмена веществ, и за Мишу она опасается. Учится он дома по специальному разрешению и ходит на консультации к частному учителю. Соседи сочувственно поцокали языками, покивали головами, но во взглядах их легко угадывалось недоверие, и Ира подозревала, что детям своим на всякий случай они наказали держаться от Миши подальше. Вот почему во дворе их сторонились, хотя при встречах все приветливо улыбались. И с Мишей дети не пытались подружиться, хотя никто его не обижал.