Геро удивилась:
– Не понимаю. Я никогда не слышала, чтобы состояние Мэндевиллов нуждалось в спасении.
– Благодарю вас, – с кривой улыбкой ответил он. – Это означает, что я хорошо делал свою работу.
– Объясните.
– Вы знаете, что мой отец умер десять лет назад?
– Да. – Геро вспомнила разговор с кузиной Батильдой в день ее помолвки. – Вы тут же покинули Кембридж и начали кутить и пьянствовать.
– Да, эта выдумка понравилась всем больше, чем правда.
– А какова правда?
– Наши карманы были пусты. Да. – Он кивнул, видя ее недоумение. – Мой отец умудрился лишиться фамильного состояния, опрометчиво вложив деньги туда, куда не следует. Я понятия не имел о материальном положении семьи. Поскольку я был вторым сыном, отец и Томас сочли, что это не мое дело. Поэтому, когда мать на похоронах рассказала мне о нашем бедственном положении, я был сражен.
– И вы ушли из университета, чтобы заниматься финансовыми делами семьи? – с недоверием спросила Геро.
В ответ Рединг лишь раскинул руки.
– Но почему вы? Разве не Томас должен был найти управляющего финансовыми делами?
– Первое, – он загнул длинный палец, – мы не могли себе позволить такого управляющего. И второе – у Томаса нет способностей к ведению финансовых дел, как и у нашего дорогого покойного отца. После его смерти Томас за неделю спустил все, что у нас оставалось.
– А деньги, – это то, чем умеете заниматься вы, – медленно произнесла Геро. – Именно в этом вы пытались меня убедить, предлагая деньги взаймы.
Гриффин кивнул:
– Благодарение богу, моя мать довольно скоро поняла, что собой представляет Томас. У нее было собственное небольшое состояние, которое она скрыла от отца. Первый год или около того мы жили на эти деньги, пока винокурня не начала приносить доход.
Упоминание о винокурне вернуло Геро к началу разговора.
– Но… перегонка джина? Почему вы занялись этим, а не чем-то еще?
Гриффин наклонился, положив руки на колени.
– Вы должны понять следующее. Когда я приехал домой из Кембриджа, моя мать была убита горем и совершенно без сил. Половину фамильной мебели продали, чтобы оплатить отцовские долги, кредиторы заявлялись днем и ночью, а Томас скулил по поводу того, как замечательно было бы купить новую карету с золотой отделкой. Наступила осень, и все, что у меня осталось, это сгнивший от сырости урожай зерна. Я мог бы продать зерно маклеру, который, в свою очередь, перепродал бы его перегонщику джина. Тогда я подумал: зачем терять доход? Я купил у одного мошенника старую винокурню, заплатил ему сверх цены за то, что он научит меня, как это делается.