Похоже, что Тирпицу очень не хотелось отвечать на мой вопрос. Но он нашел в себе силы и кивнул головой, соглашаясь со мною.
— Как вы успели убедиться, господин адмирал, наши условия мира не являются унизительными для Германии. Мы не претендуем ни на один квадратный метр вашей земли. Более того, вы получите часть Привислянских губерний, которые сейчас заняты вашими войсками. А главное — спокойный тыл, и возможность перебросить противостоящие нам части германской армии на Западный фронт. Ну, и возможность закупать у нас многое из того, что вы сейчас не можете купить в других странах из-за английской блокады.
Да, и вот что еще, передайте своему императору, что план налета цеппелинов на Петербург, с применением химических бомб — это совершеннейшее безумие. Если такое произойдет, то, во-первых, мы уничтожим все, что ваши генералы соизволят на нас послать, а, во-вторых, после этого мы используем все имеющиеся у нас средства ведения войны, после чего Германия станет похожа на пустыню. Как вы понимаете, я не шучу и не блефую…
— Я все понимаю, фрау Нина, — с горечью в голосе сказал Тирпиц, — но в Ставке кайзера Вильгельма сейчас большое влияние имеют именно те, кто хочет во что бы то ни стало добиться победы на Востоке. Из-за их упрямства Германия может потерпеть сокрушительное поражение. К сожалению, они настолько сильны, что даже сам кайзер вынужден считаться с ними.
— Речь идет о фельдмаршале Гинденбурге и генерале Людендорфе? — спросила я.
— Да, именно о них, — кратко ответил мне Тирпиц.
— Но ведь это ужасно, что из-за них Германия может быть разгромлена, и не только на Востоке, но и на Западе. Господин адмирал, вы прочитали в числе переданных мною документов условия мира, которые собираются навязать вам в случае победы наши бывшие союзники по Антанте.
Я имела в виду переданный Тирпицу текст Версальского мирного договора, из которого убрала лишь даты и фамилии его подписантов.
— Это ужасно. Это позор и гибель Германии как государства, — мрачно сказал мне Тирпиц, — но зная этих британских лицемеров, американских плутократов и французских торгашей, я совсем не удивлюсь, что они в случае победы будут настаивать именно на этих условиях.
— Так вот, господин адмирал, — сказала я, — Россия категорически против того, чтобы Германию подвергли подобному унижению. И мы даем вам шанс избежать его. Обидно будет, если такая великая держава, как ваша, погибнет из-за упрямства и самонадеянности двух военных…
— И что вы мне хотите предложить, фрау Нина? — печально сказал мне Тирпиц, — кайзер не может сместить их с занимаемых постов. Если он отдаст подобный приказ, дело может дойти до откровенного неповиновения, или даже до военного мятежа.