— Как давно в последний раз ты вела машину с левым управлением по дороге с правосторонним движением? — поинтересовался он.
— Три-четыре года назад.
— А когда ты вообще в последний раз вела машину?
— Месяцев девять назад.
— А еще говоришь!
— Я вожу нормально. И даже не превысила скорость, — не без ехидства добавила она, когда он скосил глаза на спидометр.
— Только-только. Ты опять обгоняешь? — заорал он, когда она отвернула в сторону от идущего впереди грузовика со скотом.
— Кто вообще ведет машину? — ядовито спросила она.
— Ты.
— Тогда помолчи.
— Слушаюсь, мадам. — Витор вздохнул.
— Кстати о Лейфе, — заговорила Эшли, когда грузовик остался позади, — мы с ним не споемся.
Они вовсе и не говорили о датчанине, но она не склонна была возвращаться к разговору о той легкости, с которой Витор мог затащить ее в постель.
— Этот парень явно хотел бы, чтобы ты стала сеньорой Харальдсен, — подначил он.
— Возможно, но я не хочу. — Она смотрела неотрывно на дорогу. — Я тебя неправильно информировала о наших отношениях. Они носят чисто деловой характер, такими и останутся.
— Так у тебя нет мужчины? — уточнил Витор.
— Нет. Иногда со мной заговаривают, но когда у тебя маленький ребенок, — она взглянула в зеркало на Томаса, — немногие мужчины хотят связываться. Только не всерьез. Но меня не привлекают мимолетные связи. Да и никогда не привлекали. У меня была близость с одним человеком, когда я училась в колледже, но это было только один раз. Пусть я несовременна, но к любви я отношусь серьезно. — Эшли нахмурилась. — Как и к браку. Меня не увлекает перспектива принесения обета перед алтарем в то время, как ни один из нас не собирается следовать ему. Это нечестно. Насмешка над обрядом, насмешка над всем институтом брака.
— Ты предлагаешь оставить нашего сына незаконнорожденным? — поразился Витор.
Эшли вздохнула. На деле она и сама не знала, что хотела предложить.
— А так ли это уж плохо? Теперь это не такое позорное клеймо, как было раньше, и…
— Другим может быть наплевать, законнорожденный сын Томаш или нет, но не мне, — резко прервал Витор, бросив взгляд на спящего ребенка. — Если бы он мог высказать свое мнение, то сказал бы, я уверен, что ему не наплевать, далеко не наплевать.
— И мне не наплевать, — возразила Эшли. — Но… — Чувствуя, что ничего не добьется, она изменила тактику. — Если мы женимся…
— Обязательно женимся, — решительно заявил Витор.
— …И когда мы разведемся… Меня радует, что ты собираешься оплатить образование Томаса, но мне твои деньги не нужны.
— Даже добросердечное вознаграждение за твое сотрудничество, компенсация за все твои усилия? — осведомился Витор, насмешливо напоминая ту фразу, которую он высказывал раньше.