«Я никогда не пью много. Я еще ни разу не была очень пьяной. И я не сумасшедшая, чтобы думать, что опьянела от одного бокала терпкого, похожего на газировку, напитка…
Но я перестала быть собой…
Я больше не я… Я вижу себя словно со стороны, а тела совершенно не чувствую. Оно больше не принадлежит мне…
Оно принадлежит… брату Кириллу…
Оно, это тщедушное, жалкое, голое тело, лежит поперек широкой кровати, неловко запрокинув за голову тонкие руки, до половины загорелые, до половины молочно-белые… И декольте на груди загорелое — а дальше просто неприличная, синеватая белизна…
Мне видна каждая прожилка, каждая просвечивающая сквозь тонкую кожу вена…
Моя вена, с моей кровью…
Но ведь я больше не я…
По голубой простыне разметались пепельные волосы… А глаза широко открыты. Они смотрят на меня…
Нет… это я смотрю на себя…
А брат Кирилл обращается с моим телом совсем не по-братски. Он с вожделением покрывает его поцелуями, покусывает сосок, крепко сжимает руками бедра, разводит в стороны ноги…
У брата Кирилла на лбу выступила испарина, лицо покраснело. Он тяжело дышит, ритмично вдавливая мое тело в свою кровать.
Но я не знаю, где эта кровать находится и как на ней очутилось мое тело… Наверное, в этом вкусном джине с тоником было подмешано еще что-то, парализующее волю и отключающее чувства…
Но это я знаю сейчас, когда смотрю со стороны на мое распростертое тело. Когда я очнусь в нем, я об этом даже не вспомню…»
— Димка, который час? Я проспала?
Катя зажмурилась от яркого солнца и села на постели.
Но рядом был не Димка. Рядом лежал, завернувшись в белый махровый халат, красивый бородатый мужчина. Он ел спелый виноград со стоящего прямо на кровати серебряного блюда.
Это брат Кирилл…
И в памяти тут же всплыли странные картины — не то сон, не то видения…
Катя покраснела и потянула на себя шелковое покрывало. Под ним она лежала абсолютно голая.
— Не смущайся, — сказал брат Кирилл. — Теперь уже все равно поздно… Кстати, а кто этот Димка? Твой возлюбленный?
— Он ведь ждал меня всю ночь! — ужаснулась Катя. — Что же я ему скажу?!
— Лучше правду, — улыбнулся брат Кирилл. — А куда ты так спешишь, что боишься опоздать?
— На работу.
Он поморщился:
— Фу, какие глупости… Работать надо только на благо Пречистой, а не на людей. А чем ты занимаешься?
— Торгую на оптовом рынке.
— Тем более! — воскликнул он. — Христос ведь прогнал торговцев из храма.
— Но я зарабатываю на жизнь, — возразила Катя.
— А тебе больше не надо этого делать, — сказал он и поднес к ее губам спелую виноградинку. — Ам… Помнишь, как в «Песне Песней» Соломон сравнивает лоно Суламифи со спелым виноградом? Твое лоно тоже освежает и пьянит, как этот сок…