фруктов. Соки, молоко — все это тоже имеется в огромном наличии.
− Что вы делаете? - слышу я сквозь шипящие звуки жарящегося омлета.
Робин дергается на стуле и поворачивает голову. Я медленно кладу лопатку рядом с
плитой.
Ксандер стоит посреди комнаты и не спешит подходить к нам.
− Я задал вам вопрос. Что вы делаете?!
Либо я поддамся, либо нет. Выбор сейчас за мной.
− Будешь омлет?
− Что? - мой вопрос ошарашивает его. Он на секунду теряется. - Омлет?
− Или ты хочешь что-то другое? Роб попросил омлет и я его готовлю, но тебе могу
сделать... например, салат. Твой выбор? - выжидательно смотрю я на Ксандера.
Он открывает рот и беззвучно закрывает его. Я внутренне ликую. Он молча садится
рядом с сыном. Видимо, и для Робина это новость. Он смотрит на отца, а в его глазах
читается удивление. Ксандер старается не глядеть на сына. Мне это не нравится.
− Омлет, - тихо произносит Ксандер, что я едва слышу его ответ.
− Хорошо. Я поняла.
Дальше все проходит молча, пока я готовлю, а они ждут.
Ксандер не сразу прикасается к моей еде, что я поставила перед ним. Робин
накидывается сразу.
− Не бойся, я не отравила ее.
Робин останавливается и поднимает голову от тарелке, глядя на меня. Я подмигиваю
ему. Он улыбается и молча продолжает свою трапезу. А вот Ксандер злится.
− Ты бы и не смогла отравить, даже если бы того захотела.
− С чего такая уверенность? - сажусь я напротив сына и отца.
− Ты не подвергнешь опасности то, что внутри тебя, - тыкает он вилкой в сторону
моего живота.
− Ребенок, а не «ТО»! - поправляю я его.
− Именно то, о чем я и говорю. Ты хочешь увидеть как оно родится.
Он прав. Я хочу увидеть это, но знаю, что не смогу. Если верить Доку, а ему я верю
больше, чем всем тем, кто окружает меня сейчас, то я не смогу сделать этого. И меня это
убивает.
− Хочу, но не смогу.
− Почему?
− Температура, что нужна для него... она убьет меня.
Ксандер не понимает меня: шучу я или нет. Но я говорю серьезно.
− И давно ты это знаешь?
− Знаю. И давно.
− И как тебе с этим жить? Почему не убрать это?
− Не «ЭТО», а...
− Ребенок, помню. Ты считаешь его таковым, но не я. Так почему не избавилась от
него?
Мне нечего ему ответить. Когда я принимала решение, то толком не понимала почему.
Но сейчас я знаю ответ: ребенок Графа и мой и он будет жить, ради нас с ним. Мысли
вновь возвращаются к моему хмурому мужчине, окутанный тайной и холодной стеной.
− Не будем об этом.
Я доедаю последний кусочек омлета и протираю губы салфеткой. Робин уже давно
закончил и унесся в свою комнату. Ксандер не съел и половины.
− Не нравится? Я могу убрать, - тянусь я рукой к его тарелке.