Питер продолжает останавливаться, чтобы поздороваться с народом, я же стою рядом и улыбаюсь, словно в мире нет ничего более естественного, чем наша с Питером Кавински пара.
В какой-то момент я пытаюсь высвободить руку, поскольку она начинает понемногу потеть, но он только еще крепче ее сжимает.
– Твоя рука слишком горячая, – шепчу я.
– Нет, твоя, – сквозь зубы цедит он.
Уверена, руки Женевьевы никогда не потеют. Она, вероятно, днями напролет может держаться за руки, не перегреваясь.
Когда же наконец мы подходим к моему шкафчику, то расцепляем руки, чтобы я могла свалить учебники внутрь. Я закрываю дверцу шкафчика, когда Питер наклоняется и пытается поцеловать меня в губы. Я настолько опешила, что поворачиваю голову, и мы сталкиваемся лбами.
– Ой! – Питер потирает лоб, сердито взирая на меня.
– Не надо так ко мне подкрадываться! – У меня тоже болит лоб. Мы действительно сильно ими ударились, словно металлическими тарелками. Если бы я сейчас посмотрела вверх, то наверняка увидела бы синих мультяшных птичек.
– Тише, тупица, – шипит он сквозь стиснутые зубы.
– Не называй меня «тупицей», тупица, – шепчу я в ответ.
Питер тяжело вздыхает, как будто очень мною недоволен. И я уже собираюсь огрызнуться, что это его вина, а не моя, когда мельком замечаю скользящую по коридору Женевьеву.
– Мне надо идти, – произношу я и убегаю в противоположном направлении.
– Постой, – окрикивает Питер.
Но я не останавливаюсь.
***
Я лежу на кровати, закрыв лицо подушкой, и вновь переживаю ужасный поцелуй-которого-не-было. Стараюсь заблокировать это чертово воспоминание, но оно продолжает всплывать снова и снова.
Застонав, кладу руку на лоб. Не думаю, что смогу это сделать. Это все так… ну, эти поцелуи, потные ладони, все смотрят… Это все слишком.
Просто скажу ему, что передумала и не желаю больше этого делать. Все. Точка. Блин, у меня нет его телефона, а сообщать нечто подобное по электронке не хочется. Придется пойти к нему домой. Это не далеко; я все еще помню дорогу.
Я сбегаю вниз по лестнице, мимо Китти, которая пытается удержать тарелку с печеньем «Орео» и стакан молока на подносе.
– Я позаимствую твой велосипед! – кричу я на лету. – Скоро вернусь!
– Тебе же лучше, если с ним ничего не случится! – кричит в ответ Китти.
Хватаю ее шлем и велосипед и мчусь со двора, крутя педалями так быстро, как только могу. Коленки слегка врезаются в грудь, но я не намного выше Китти, поэтому все не так уж и плохо. Питер живет в двух районах от меня, и мне понадобится меньше двадцати минут, чтобы туда добраться.
Когда же я подъезжаю, то не вижу ни одной машины около дома. Питера нет. Внутри меня все обрывается. И что теперь делать? Сидеть и поджидать его на крыльце, как какой-то сталкер? А что, если его мама вернется домой первой?