Моя улыбка тут же исчезает.
– Я и не ожидала, что ты будешь за что-нибудь платить!
Питер продолжает:
– А также не буду провожать тебя до класса или покупать цветы.
– Я поняла. – Мне кажется, что Питера больше волнует его бумажник, чем я. Он просто убеждается, что не будет много расходов. – Итак, когда ты был с Женевьевой, что ей нравилось и хотелось, что бы ты делал?
Я опасаюсь, что он воспользуется этой возможностью, чтобы пошутить, но вместо этого Питер просто смотрит в пустоту и отвечает:
– Она всегда ворчала на меня, заставляя писать ей записки.
– Записки?
– Да, в школе. Не понимаю, почему я не мог просто отправить ей сообщение. Это быстро и эффективно. Почему не воспользоваться доступными для нас технологиями?
Я ее прекрасно понимаю. Женевьеве нужны были не записки. Она хотела письма. Настоящие письма, написанные его почерком на бумаге, которые она могла бы держать, хранить и читать всякий раз, когда накатит подходящее настроение. Они были доказательством, твердым и осязаемым, что кто-то о ней думает.
– Я буду писать тебе по записке в день, – внезапно говорит Питер с энтузиазмом. – Это сведет её задницу с ума.
Я записываю: «Питер будет писать Ларе Джин по одной записке каждый день».
Питер наклоняется.
– Запиши, что тебе придется ходить со мной на некоторые вечеринки. И добавь: «Никаких романтических комедий».
– А кто говорил о романтических комедиях? Не каждая девушка любит смотреть романтические комедии.
– Да, но ты точно из тех девушек, которые их смотрят.
Меня бесит, что он так обо мне думает, но еще больше раздражает то, что он прав. Я записываю: «НИКАКИХ ТУПЫХ БОЕВИКОВ».
– Тогда что у нас остается? – требует Питер.
– Фильмы с супергероями, ужасы, исторические фильмы, документальные, иностранные…
Питер гримасничает, выхватывает у меня ручку и бумагу и записывает: «НИКАКИХ ИНОСТРАННЫХ ФИЛЬМОВ». И еще: «Лара Джин сделает фотографию Питера заставкой на своем телефоне»
– И наоборот! – восклицаю я и направлю камеру телефона на него. – Улыбочку.
Питер улыбается. Ух, раздражает, как он хорош! Затем он достает свой телефон, но я останавливаю его.
– Только не сейчас. Мои волосы ужасно выглядят.
– Верно подмечено, – соглашается он, и мне хочется ему врезать.
– Можешь записать, что ни при каких обстоятельствах мы никому не поведаем правду? – спрашиваю я.
– Первое правило «Бойцовского клуба», – знающе отвечает Питер.
– Никогда не смотрела этот фильм.
– Конечно, не смотрела, – говорит он, и я строю ему гримасу. И делаю мысленную пометку: посмотреть «Бойцовский клуб».
Питер записывает, а затем я сажусь рядом с ним и забираю ручку, дважды подчеркивая «