А так как геологов у меня никаких не предвиделось, то и рассчитывать мне не на что было, потому я решила схитрить и как-то, хоть этим, выиграть время.
— Так, чем же ты торгуешь? — спрашиваю.
— А всем!
— Как это, всем?
— А ничего, ты, в бизнесе не понимаешь! Бизнес, это не товар, бизнес это занятие. Где выгода, с тем и работаешь! Вот я, например, такую партию водки задвинул, что теперь у меня и на тебя появились денежки. … Так, что…
— А как же, дети, жена? — пробую сбить его с настроения.
— А, ничего, я тебе говорю, ты не понимаешь в бизнесе! Что выгодно, тем и занимаешься!
— И что, я, по — твоему, твоя выгода? В чем? По — моему…
— Выгода, да еще какая!
— Интересно, какая же?
— Так, идем уже, Телочка, в машину, я там товар проверю и на деньги поменяю…Должен же я товар почувствовать и понять!
И как не упираюсь, как не тяну время, а он меня и все — таки, заталкивает в машину.…Перед этим я его и лягнула, и поцарапала, но разве, же я, с таким боровом справлюсь одна? Пробовала кричать, так он мне, как двинул под дыхало…
Мотор взревел, и пока я одной рукой с ним сражалась, а второй за живот держалась, он меня уже и облапил, и платье, юбку на мне…Хорошо, подумала тогда еще, что мамин плащ на вешалке в клубе оставила…
Машина рванула и он, одной рукой у руля, а второй, за товар.… Озверел прямо и стал сокрушать…Ничего другого, кроме как, выпрыгнуть на ходу, на повороте, я не смогла придумать! Ведь, если бы, еще одна минута, то я бы.… А так!
Вылетела из машины, побилась вся, но откуда и силы взялись, и как я сама, да через такой забор, да еще в туфлях…Фантастика!
Домой не пошла, а сразу же, снова к бабе. Так, как увидела меня и как запричитала! Хорошо, что это была суббота, так я еще день пролежала в постели.… А потом, все в брюках ходила, да свою сережку искала, и во все стороны оглядывалась, да от каждой машины, в сторону и чуть ли не под забор валилась…
Поняла я, что за беда на меня навалилась… Бабе, конечно же, все рассказала.… И, видимо, я так переживала, что у меня, в понедельник, температура поднялась, и я, расклеилась окончательно. Бабуля металась и даже не знала, как мне помочь? Понимала, что та болезнь у меня не телесная, а душевная. Видимо, что-то во мне такое сидело обреченное, что на меня уже дважды покушались. А, мать, как же?
Мать, на другой день не приходила, а только на следующий и под вечер заявилась. И то, потому, что ей плащ понадобился. И тут ей баба!
Что она ей только, насчет меня, не говорила? И так на нее кричала и так ее унижала, что та не выстояла, и убежала.…А через два дня, папка мой, пожаловал!