«Ну что он скажет-то? I will fuck and Hollywood will watch?»
Толя, надо заметить, и сам пребывает в нерешительной пьяности и к агрессии не склонен.
Нашу томную паузу прерывает вовремя вернувшийся на балкон Миша.
– Так, парни, все окей, произошло недопонимание, мир, всем виски! – с ходу оценивает он ситуацию. – Так, что девушка пьет?
– Девушка с такими козлами ничего не пьет. А ты, Толя, лошара! – Она разворачивается и, демонстративно виляя бедрами, чуть не заваливаясь на повороте, направляется в сторону выхода.
– Я прошу прощения, я вашу девушку обижать не хотел, – говорю я этому Толе. – Она меня с кем-то перепутала.
– Да ну… ваще понятно, – пожимает он плечами и резко бросается вдогонку.
– Лучше бы он ее не догнал, – замечаю я вполголоса.
– Приехал Богданов и все испортил. – Миша обнимает меня за плечи. – Тебе обязательно нужна театральность?
– Это не тот случай, поверь.
– Верю. Пойдем, там девушка твоя заждалась.
Обнаруживаю в диванной зоне все ту же компанию, кажется, в тех же позах. Смотрю по сторонам, вижу Катю, выкидывающую на танцполе лихие коленца в обществе молодых тусовщиц. Все с бокалами в руках. Чокаются, обнимаются. Сразу понятно, почему Катя так отчаянно интересовалась, надолго ли мы здесь.
– Ты на Жору не злись, он в самом деле перепутал… наверное. – Миша тянется к моему бокалу своим.
– Не буду. – Разливаю очередную порцию виски. – Просто все сейчас по домам разъедутся, а потом кто-то из вас скажет опять, что я «был какой-то смурной», «зазвездил» и «редко видимся».
– Не будут, – отрицательно качает он головой. – Ты в последнее время исправился. Мы стали чаще встречаться. Прям как раньше.
– Правда? – пытаюсь уяснить частоту наших общений, но вспомнить не получается. Последний что называется record месячной давности, и тот мутный. Но раз Мишка хочет верить в лучшее, переубеждать не буду. Мне и так неуютно от этой вечной дружеской подколки про «звезду» и… И еще, кажется, я начинаю стремительно пьянеть.
– Слушай, там девица эта, которая на меня бросилась. Мне кажется, ей плохо. Она на диване валялась, когда я выходил, а парень ее пытался в чувство привести.
– Ты доктор, что ли? – Он закуривает, смотрит куда-то мимо меня. – Сейчас проспится, и все будет ок. Все будут живы. Все будут. – Он оглядывает меня снизу доверху, будто в первый раз видит, потом пристально смотрит куда-то мне за спину.
Я поворачиваюсь, перегибаюсь через стойку, силясь понять, куда он вперился взглядом. Вижу на другом конце зала парня, который в начале вечеринки несмешно пошутил про ад. Парень обнимается с человеком, одетым в пиджак, на спине которого трафаретная надпись «WIERD?», такая же, как на моем. Их фотографируют двое друзей. Потом «адский» парень отходит и меняется местами с тем, кто его только что фотографировал. «Пиджак» слегка изгибается, поворачивает голову вполоборота, позирует. Что-то неуловимо знакомое видится мне в его чертах, я делаю шаг вперед, чтобы разобрать получше, но сзади кто-то долбит мне по плечу, я дергаюсь. И вот уже знакомый фотограф орет мне в ухо: