Раздробленный коленный сустав вновь стал целым, а в конце "операции", на свет появился тускло поблёскивающий металлический осколок размером с ноготь. После этого чёрная масса вновь вернулась к Смиту и приняла вид белого медицинского халата. Парень снова вздохнул и тяжело сел, откинувшись на спинку стула, достал из кармана шоколадный батончик.
– В следующий раз, пожалуй, стоит проводить операцию неподалёку от полного стола, – озвучил свои мысли Смит, за секунды уничтожив батончик, затем достал ещё один, затем ещё и ещё один. А когда батончики закончились, он ткнул Роберта в шею пальцем. Спустя десяток секунд пациент очнулся и с удивлением уставился на свою руку.
– Обратите внимание: новенькая и целёхонькая. Только нужно немного разработать и позволить коже немного загореть – не отличите от старой. Осколок шрапнели или чего еще у вас было в вашем теле, на столе, можете полюбоваться, выкинуть или оставить на память. С ногой тоже не будет проблем, можете забыть о костыле, выкинуть или оставить на память, – Смит кашлянул, скрывая смех. – Кажется, я повторяюсь. Замечания есть? Если чем-то недовольны, то всё можно вернуть обратно, в договоре есть этот пункт.
– Нет, всё замечательно! – поспешно сказал Роберт и достал кошелёк, отсчитав три сотни, он расплатился.
– Ах, да! – Смит достал из папки копию договора. – Вот ваша часть. Раз замечаний нет, то я пойду, мне нужно потратить мои три сотни баксов.
С этими словами Смит вышел.
– Три сотни баксов… – растерянно повторил Роберт, вставая и рассматривая свою вновь целую конечность и трогая её всё подряд. Из-за нежной кожи чувствительность повысилась, что, впрочем, только больше побуждало Роберта прикоснуться к очередной поверхности. Гладкая и холодная поверхность окна, шероховатая и мягкая одежды, непривычно колючая щетина…
Новая конечность показалась ветерану не просто новой, а новорождённой, хотя пальцы слушались его хорошо, движения утратили некоторую чёткость и плавность из-за непривычки. А его левая нога больше не болела и легко гнулась. Боже, да он мог на ней спокойно прыгать.
– Это же так классно! – в восторге воскликнул Динкинс прыгая на своей левой ноге, то прыгая на правой, сравнивая. За этим занятием его и застал доктор Симонс, шедший известить больного, что нужно с операцией пока повременить. В этот раз он составил даже целую диету, которая должна была "помочь" пациенту прийти в наилучшую для операции форму.
Вид прыгающего инвалида с ошалелым выражением лица настолько шокировал врача, что тот так и застыл с открытым ртом и выпученными глазами. Все слова тут же выветрились из его головы, а сознание пыталось тщетно понять, откуда взялся этот Роберт и куда девался тот. И не спит ли он? Впрочем, выпавшая из его ослабевших рук толстая папка прямо на носок его ботинка тут же развеяла сомнения. Папка не была, в общем-то, личным делом Роберта, а была, своего рода, главным аргументом при разговоре с пациентами. Ведь стоило ему степенно усесться, открыть толстенный "аргумент" и начать неторопливо перелистывать страницы, листать их, покряхтывая и многозначительно охая для виду, как самые настырные и назойливые пациенты становились тихими и смирными. А для самых упорных, в папке содержались тематически разделённые иллюстрированные и доступные для понимания распечатки разных недугов и цитат по ним. А так же пара некрологов для самых рисковых.