– Это вино, – вещает Джофф, разливая его по бокалам, – родом из Мальборо, Новая Зеландия.
Я пристально разглядываю листья салата, а остальные ждут, пока Джофф раздаст всем бокалы.
– Сначала принюхайтесь, – говорит он, демонстрируя редкий и невероятный талант нюхача.
Он оставляет бутылку на столе рядом со мной. Я склоняюсь и принюхиваюсь так, словно в последний раз в жизни втягиваю воздух в легкие.
– Пахнет вином, – говорю я, но никто не обращает на меня внимания. Кроме мамы, которая пускает в ход свой фирменный взгляд.
– А теперь сделайте маленький глоток, – говорит Джофф. – Чувствуете нотки персика и мускатной дыни?
Все кивают. Я рву листья салата, словно именно в них содержится вся суть тирады Джеффри Стивена Брилла.
– А теперь еще глоток. На сей раз обратите внимание на послевкусие.
– Лимон? – пытается угадать Кейт. Джофф улыбается и качает головой.
– Нет. Грейпфрут. Это очень ароматное вино с ярким вкусом. Лично мне особенно нравится его тягучее цитрусовое послевкусие.
– Насладитесь этим ароматным и ярким вином сорта Совиньон Блан с нотками мускатной дыни и персика, почувствуйте его тягучее цитрусовое послевкусие, – в полной тишине говорю я. Теперь все смотрят прямо на меня. – Это написано на этикетке.
– Хм-м-м, – Джофф отворачивается от меня. – Ну что ж. Значит, я прав.
– Это просто поразительно. Какая, с позволения сказать, удивительная точность формулировок, – говорю я с деланым энтузиазмом, и мама тихонько одергивает меня: «Джозефина!»
– Я немного увлекаюсь сортами вина, – объясняет Джофф и щурится на бутылку, словно впервые ее видит. – Редко читаю этикетки.
Делая вид, что читает, он издает торжествующее «Ха!», а потом возвращает бутылку на стол и склоняется надо мной, чтобы зарезать. Но вокруг слишком много свидетелей, поэтому ему приходится просто прошептать с кривой улыбкой:
– Знаешь, Джози, мухи лучше слетаются на мед, чем на уксус.
– А с чего бы мне вообще ловить мух?
И – сам напросился! – теперь подмигиваю уже я.
Почти весь ужин он молчит. Сегодня у нас спагетти, поэтому Джофф не спускает с меня глаз. Когда наступает одна из неизбежных пауз в разговоре, я пугаю всех до смерти, шлепая ладонью по столу. ШМЯК!
– Прошу прощения, – говорю я, после того как мама просит меня объясниться.
Я улыбаюсь Джоффу:
– Мне показалось, что это муха.
Пристальный взгляд папиных чернильно-синих глаз, а также его поза (он сидит неподвижно, слишком неподвижно, и это неудобно и невежливо) говорят мне: «Дорогая моя, на сегодня твоих выходок уже хватит».
На кухне после ужина, когда воздух гудит от разговоров и звона посуды, папа строго шепчет мне: