20
Ты проснулся от нахлынувшего светового потока. Палатка была наполовину открыта, и две фигуры заслонили собой ослепляющий свет. Зевнув, ты запустил руку в волосы, а потом протер глаза. Ты пытался понять, не инопланетяне ли были эти фигуры. Тебе казалось, что ты так мало спал, что весь этот ослепляющий свет мог запросто принадлежать какому-нибудь космическому кораблю пришельцев, которые решили вступить с вами в контакт посреди ночи. Но, увы, это был день, и пришельцы были не более чем пришельцы из самого заурядного фильма, твои мать и отец, которые смотрели на тебя улыбаясь.
— Джови, что происходит? — спросил удивленно отец, пока мама, обняв его, пыталась заглянуть в палатку из-за его плеча. Они оба веселились от души.
— В чем дело, черт побери? — простонал ты. — Вы так всю духоту сюда запустите!
Когда ты попытался повернуться на другой бок, то обнаружил, что ноги Сельваджи лежали поперек твоего живота, а ее лицо было рядом с твоим, скрытое под длинными прядями волос. Ты решил не двигаться, чтобы не разбудить ее, и посмотрел на родителей, которые по-прежнему держали вход в палатку открытым.
— Уйдите, пожалуйста, — сказал ты. — Оставьте меня в покое еще десять минут. Я спать хочу!
— Уже обедать пора, — только сказал отец.
— Но что это вы задумали? — спросила мама с сомнением.
Тогда ты просто наклонился вперед и закрыл внутреннюю молнию палатки. Родители ушли хихикая, хотя и в явном недоумении. Пока ты наслаждался этим последним мгновением тишины и покоя, Сельваджа проснулась, отбросила волосы с лица и глухо зевнула тебе прямо в шею.
— Доброе утро, — сказал ты. — Уже поздно, судя по всему.
— Привет, Джонни, — ответила она, потягиваясь и снимая ноги с твоего живота.
Потом одним прыжком она села на колени и снова потянулась; ты не шевельнулся, ты еще не совсем проснулся. Потом вы посмотрели друг на друга и одновременно тихо засмеялись.
Она перепрыгнула через тебя, открыла палатку и сделала несколько неуверенных шагов наружу. Ты тоже вышел. Вы были похожи на выживших после rave party[14]. Сельваджа начала делать зарядку тут же, посреди сада, в одной кружевной ночнушке, слишком облегающей, но очень ей идущей. Ты удивился: она была гуттаперчевая, черт побери. Сначала она сделала шпагат, подняв вверх одну ногу и сохраняя равновесие, потом сделала мостик назад, поднялась и снова встала на ноги. Она посмотрела на тебя, улыбаясь, и сделала грациозный реверанс. Ты захлопал. Ты не ожидал ничего подобного. И подумать только, что это, должно быть, всего лишь разминка.