— Повторяю: американское правительство не вступает в переговоры с террористами. Рейс пятьсот семьдесят три не получит разрешение на посадку в США. В случае пересечения американской воздушной границы самолет будет сбит.
Сбит? От неожиданности Эрик разинул рот.
— Но вы ведь знаете, что сказано в записке? — продолжал Карим. — Самолет не должен сесть раньше, чем закончится топливо.
— Все так, — ответил Эндрю Хоффман. — Потом время выйдет, и, как я уже говорил неоднократно, вы запросите посадку в любой стране, кроме Соединенных Штатов. Если, конечно, решитесь на такое.
— У меня не останется выбора, когда топливо закончится, — ответил Карим.
— Тогда перечитайте записку еще раз, — рекомендовал Эндрю Хоффман. — Согласно их условиям, насколько я помню, самолет будет взорван при попытке его посадить независимо от того, останется ли на борту топливо. Или нас неверно проинформировали?
Эндрю Хоффман словно намекал на что-то, и Кариму был неприятен этот тон.
— Но я вижу, мы друг друга поняли, — произнес Эндрю Хоффман, поскольку Карим долго не отвечал. — У меня все.
Карим словно окаменел.
— Черт, — прошептал он.
— Что такое? — спросила Фатима. — Они хотят сбить наш самолет?
— Они нас не пускают, — ответил Карим.
Эрик глубоко вздохнул несколько раз, прежде чем нашел в себе силы высказаться:
— Мы должны сделать, как он велел. Будем искать посадку где-нибудь в другом месте. Сейчас же запросим аэропорты в Мексике или Канаде.
И что будет, если ее не дадут?
— Не понимаю, — подала голос Фатима. — Почему они не хотят нас пускать?
Карим молчал, сердце Эрика билось о грудь, будто молот. Сейчас ему, как никогда, нужно было побеседовать с отцом. Поведение американцев совершенно нелогично, даже принимая в расчет угрозу взрыва.
Он решительно поднялся с кресла. Внутри все кипело, но Эрик надеялся, что Карим этого не замечает.
— Пойду поговорю с тем парнем, что получил СМС, — объявил он. — Оставайтесь здесь, Фатима.
Она кивнула:
— Он в баре с Лидией.
Лидией звали бортпроводницу, которая заведовала баром в салоне первого класса.
Эрик повернулся к капитану:
— Через несколько минут я вернусь, и тогда решим, где запрашивать посадку. Хорошо?
Карим не отвечал.
— Я сейчас, — кивнул Эрик Фатиме и вышел из кабины.
Закрыв дверь, он облегченно вздохнул.
Сначала он, как обещал, поговорит с тем пассажиром. А потом позвонит отцу и спросит его, почему американцы подписали четырем сотням человек коллективный смертный приговор.