- Идея мне нравится. – честно сознался Старбак.
Дорога пошла на подъём. Впереди, на гребне примерно в километре от роты «К» дымили бивуачные костры. В незаметно опускающихся на землю сумерках они казались особенно яркими. На гребне арьергарду предстояло ночевать под прикрытием ручья и двух батарей пушек. Легион уже добрался до лагеря, лишь рота Старбака отстала из-за показательной расправы с Ивзом и перестрелки с янки.
- Ночлег и отдых в двух шагах. – облегчённо возвестил Бёрд.
- Слава Богу. – лямка винтовки натёрла Старбаку плечо, он промок и продрог до костей, и отдых у костра был чем-то блаженным, вроде вознесения живым в рай.
- Это не Мерфи ли? – вгляделся Бёрд сквозь штриховку промозглого дождика во всадника, скачущего навстречу роте.
- Похоже, Мерфи. – Бёрд помахал рукой, привлекая внимание ирландца.
Мерфи, искусный наездник, в туче брызг миновал неглубокий брод и спустя пару мгновений осадил коня перед Бёрдом:
- В лагере вас ждёт-не дождётся некий господинчик, Бёрд. Топочет ногами, разоряется: требует, чтобы вы опрометью бежали к нему.
- Этому господинчику звание-то позволяет «требовать» меня к себе?
- Сдаётся мне, что позволяет, Бёрд. – конь плясал под Мерфи, заляпывая грязью Бёрду брюки, - Свинъярд, так его звать. Полковник Гриффин Свинъярд.
- Первый раз слышу о таком. Хотя… - майор улыбнулся, - Была такая семья работорговцев Свинъярдов. Мой отец всегда говорил, что от их занятия попахивает тем же, чем несёт от их фамилии, и завещал никогда не становиться ни от одного Свинъярда с подветренной стороны. Как от него попахивало, Мерфи?
- Не хуже, чем от вас или от меня. Поторопитесь, Бёрд.
- Свинъярд перебьётся. Подождёт.
- Не перебьётся, Бёрд. – досадливо мотнул головой ирландец, - У него приказы для нас. Переводят в другую бригаду.
- О, Господи, нет. – помрачнел Бёрд и спросил, заранее страшась ответа, - Фальконер?
Мерфи кивнул:
- Увы, да, Бёрд. Сам Фальконер не прибыл, прислал заместителя, этого Свинъярда.
Мерфи вздохнул и повернулся к Старбаку:
- Тебя он тоже хочет видеть, Нат.
Старбак выругался. Но, ругайся-не ругайся, делать было нечего. Вашингтон Фальконер получил заветную бригаду, и вернул себе свой Легион.
И призрак мнимого поражения, преследовавший их весь день, вдруг обернулся крахом настоящим.
Группа мужчин, частью в мундирах, частью в штатском, медленно шла вдоль линии брошенных укреплений севернее станции Манассас. День заканчивался, и тусклый его свет, обнажавший всё убожество залитого водой мира, иссякал. Горожане отчуждённо пялились на оккупантов-янки, которые были первыми неподконвойными северянами в Манассасе с начала войны. Горстка свободных чернокожих встретила северян приветливее, угощала кукурузными лепёшками, но тайком от белых горожан, отдавая себе отчёт, что переменчивая военная фортуна завтра может улыбнуться Конфедерации, и тогда их лепёшки выйдут им боком.