Олег стоял у окна в гостиной, лицом ко мне.
— Кто Шильника сделал? — начал я.
— Не знаю… Подъехали какие-то, Шильник открыл им дверь… Возможно, это были свои, — сказал он, с загадочной улыбкой глядя на меня.
— И что с ним?
— Удавкой, говорят, задушили.
— Кто говорит?
— Я говорю… Опоздал я, захожу, а он уже не дышит…
Я не верил Курдову, да он и не пытался разубедить меня в своей непричастности. Неубедительно звучали его объяснения.
— Значит, не ты его задушил?
— Не я, — усмехнулся он.
— А тогда зачем здесь прячешься?
— Я же сказал, что видел Шильника. И меня могли там видеть. Доказывай потом, что ты не верблюд. Какая тебе разница, Вадим Борисович, кто убил Шильника? Главное — результат…
Он снова перешел на «ты», хотя в присутствии Симы изменил обращение на «вы» — из уважения к ее чувствам ко мне. Ей будет неприятно, если мои подчиненные будут мне «тыкать». Определенно этот парень совсем не прост. И не похоже, что контуженый. И от убийства Шильника открещивается, хотя мог козырять им, набивая себе цену.
— Значит, решил у меня спрятаться?
— Если честно, я не знал, что это твой дом, Вадим Борисович. Смотрю, стоит, газ подведен, с чердака хороший вид… Если вдруг менты за мной придут — увижу, сделаю выводы.
— Со мной мог бы связаться, я бы узнал.
— Рано еще, сначала отсидеться надо. А куда спешить? Как там у тебя дела с бандитами?
— Локтевская братва подъезжала, вместо Шильника хотели быть. А у меня другая «крыша». Они правильно все поняли и убрались.
— Другая «крыша»?
— Управление по борьбе с организованной преступностью.
— Как они на тебя вышли? — нахмурился Курдов.
— Ты здесь ни при чем. Тебя не ищут. На локтевских все валят…
— Так это локтевские и были… — усмехнулся парень.
— А ты не при делах?
— Я не при делах… Но Шильника больше нет. И денег он не получит.
— Не получит, — кивнул я. — А деньги там большие…
Мне интересно было знать, как Олег отреагирует на последнюю фразу. Если убийство Шильника — его рук дело, выходит, он сэкономил мне сто десять тысяч долларов. Ему и самому это ясно. Интересно было знать, выставит он мне счет или нет?
— Большие, — эхом отозвался он.
И алчности я в его глазах не увидел. Или он тщательно скрывал свою материальную заинтересованность, или ему не нужны были деньги, кроме двухсот долларов в месяц.
Но лучше бы его интересовали деньги. Это вполне объяснимо и предсказуемо. Страшнее всего, если у Курдова маниакальная потребность убивать. Сначала Шильник, потом я…
— Тебе полагается премия.
— А есть за что?
— Я не знаю, кто сделал Шильника, но в любом случае ты проявил инициативу.