— Надо, чтобы вам, — сказал Свешников, — хватило времени стать музыкантами. Чтобы трудное в своей работе вы сумели бы сделать привычным, привычное — легким, а легкое — прекрасным!
Санди раскрыла студенческий билет.
— «Дважды ордена Ленина Государственная консерватория, студент первого курса», — прочитала Санди, потом сказала: — Звучит!
— А влюбился он в девчонку-скомороха, — вдруг сказал Ладька и сам как-то растерялся. Он давно готовился сказать Санди, что он ее любит, но не так и не здесь. И не шутливо, а серьезно сказать.
Санди стояла перед ним в тренировочном костюме с белыми пятнами магнезии, с забинтованными ладонями, как у тех, кто занимается на перекладине, и даже она, Санди, растерялась от этих его пижонских слов, сказанных таким неожиданным способом.
— Ты не обиделась? — с испугом спросил Ладя.
С соседнего квадратного манежа все еще раздавались голоса:
— Освети пушкой лицо ведущего! Выходите на свой фрагмент.
— Ты не обиделась? — опять спросил Ладя.
— Мержанова! — позвал преподаватель. — Занятия не окончились.
Санди повернулась и быстро сбежала по ступенькам на манеж и снова начала занятия на трапеции, снова она начала подлетать к Ладе совсем близко. Она улыбалась ему, как и прежде, и, как и прежде, были напряжены ее руки, а щеки были белыми от магнезии.
После занятий Ладя ее ждал, пока она принимала душ и переодевалась. Опять мучительно повторял заготовленные для Санди слова. Они настоящие и необходимые, но он вдруг почувствовал, что не сумеет сейчас их сказать, именно вот такие. А ему захочется сказать ей хотя бы о том, что в Консерватории висит объявление, что все вновь принятые отправляются на день на работу на овощную базу, и называется это «Овощной день Консерватории». Вот с чего начинается его консерваторская музыкальная карьера!
Санди, конечно, засмеется, потому что действительно смешно, а он ей скажет:
«Как приятно, что вы смеетесь!»
А она скажет:
«Ты сердишься?»
А он ей скажет:
«Да нет же, право, что вы! Мне нравится, когда вы смеетесь».
Ему все нравится, что делает Санди. Как хорошо, что она есть, что она существует. И Арчибальд. Они должны быть все трое вместе. Он сочинит песню и сыграет ее на скрипке. Он умеет играть на скрипке. Жить они будут долго, до ста лет. И они никогда не будут разлучаться. И они никогда не будут обижать друг друга. И они… Опять все так, опять слова. Не надо больше никаких слов вообще, без них как-нибудь. В Консерватории студенты-теоретики на тему «любовь» составили из многих популярных романсов один общий сводный романс для сдачи зачета по вокальной литературе, по принципу «универсам» — универсальный магазин, «универсар» — универсальный романс.