За ужином Габриэль познакомился с Кэтти.
– А вот и наш Ланцелот, – отрекомендовала его герцогиня.
Её слова заставили покраснеть как Габриэля, так и девушку.
Катрин действительно была очень красива. К тому же после фальши светских красавиц, которые практически все поголовно были рабынями этикета и приличий, её естественное очарование было особенно пленительным. Своим воспитанием герцогиня смогла превратить редкий от природы алмаз в прекрасно огранённый бриллиант. В такую действительно можно было влюбиться с первого взгляда.
– Ну и как тебе моя фея? – спросил Артур, когда они с другом остались одни.
– Думаю, можно тебя поздравить, – ответил Габриэль с заметной фальшью в голосе.
– Мне кажется, ты хотел сказать что-то другое.
– Это не моё дело. Тем более что хуже некуда быть советчиком в сердечных делах.
– Ты мне друг, или?..
– Ладно, раз ты настаиваешь… Признаюсь, сегодня Кэтти меня очаровала, и если бы не ты, возможно, я и сам бы захотел объясниться ей в любви, но позже, возможно даже из зависти, я подумал, что она для тебя слишком проста.
– Что ты имеешь в виду?
– Знаешь, устав от изысканной кухни, я часто иду обедать туда, где питается простой народ. Я наслаждаюсь вкусом простой, грубой пищи и дешёвого пива, но питаться так всю свою жизнь я бы не захотел.
– Я бы не стал сравнивать Кэтти с постной бедняцкой пищей. К тому же, думаю, она легко сможет войти в свет.
– А если нет?
– В таком случае она будет воспитывать моих детей. Я ведь собираюсь обзавестись наследниками.
– А что будешь делать ты?
– А я буду часто выезжать по делам в столицу, – Артур хитро улыбнулся.
– В таком случае будет хуже, если она действительно сможет легко войти в светское общество.
– Почему?
– Вспомни себя несколько лет назад. То, от чего ты сейчас устал, для неё будет новым и интересным. Ты не сможешь запереть её в доме, а, бывая в обществе, она наверняка будет узнавать о твоих шалостях. И что тогда?
– Если бы все обманутые мужья узнавали о своих головных украшениях, нам бы пришлось драться на дуэли чуть ли не каждый день.
– Ты преувеличиваешь. К тому же мужчину намного легче обвести вокруг пальца, чем женщину.
– А тебе не кажется, что ты делаешь из мухи слона?
За последние несколько недель Брэмстоун сильно сдал. Он постарел и осунулся, а ставшее совсем худым лицо приобрело землистый оттенок. К тому же, несмотря на все его старания, ему не удавалось скрывать дрожание рук и легкое подрагивание подбородка.
Брэмстоун болел страшной, неизлечимой болезнью, от которой не помогало ничего, разве что опиумные пилюли, которые снимали боль и помогали чувствовать себя сносно, но совершенно не мешали болезни делать своё дело.