— Пойдемте, мадам, — сказал Коста, — немного отдохнем, я сварю вам кофе, настоящий «Элинико», какого ни за что в Москве не попробуешь. Вы любите кофе? Вижу, что любите. Я отнесу ваши вещи в комнату, а потом позавтракаем и поедем в Ираклион, в городской госпиталь. Он там.
Они прошли через просторный холл с выложенным мозаичным полом, совершенно круглый, с двумя лестницами, уходящими на галерею второго этажа. Коста, пыхтя, тащил вещи Маргариты. В конце концов, миновав анфиладу, они оказались в большой и светлой, как и вообще все в этом доме, комнате. Она была обставлена мебелью, настолько похожей на ту, что в Москве украшала Маргаритину спальню, что на мгновение показалось, будто она дома. Удивительно. Как точно Роман выбрал эти апартаменты для нее! Хотя чему удивляться — он более, чем кто-либо другой, знал все причуды ее вкуса. Но почему он это сделал? Неужели же знал, что рано или поздно она окажется здесь? Она бросила багаж, не разбирая вещей, не переодеваясь. Ей даже кофе не хотелось, просто не стоило обижать Косту, и она спустилась вниз, найдя дорогу в гостиную без труда. Оттуда доносился божественный аромат кофе. Управляющий уже успел накрыть небольшой круглый столик, стоящий у широкого открытого окна, достигающего пола и выходящего на веранду, ограда которой была оплетена сочным плющом и свежей виноградной зеленью, среди которой уже завязывались крошечные плоды на плотно сбитых гроздьях. В гостиной царствовала старинная мебель красного дерева — громоздкие буфеты, забитые фарфором, громадный овальный стол, жардиньерки со стоящими на них античными вазами черно-красной керамики, стулья с неудобными прямыми резными спинками, обитые полосатой тканью. По-видимому, вся эта обстановка осталась от прежнего хозяина, что и подтвердил Коста, когда они принялись за кофе с маленькими миндальными печеньями и какими-то неведомыми Маргарите засахаренными фруктами.
— Здесь Роман ничего не менял. Решил вообще оставить по большей части все, как при господине Александре Старидесе.
— А что за история с его дочерью?
— О! Это очень печальная история. Его дочь Елена была журналисткой, репортером, как и ваш друг Роман. Он ведь тогда звался Денисом? Не так ли? Но я уже привык к его новому имени. Давно привык. Елена погибла от рук террористов в Боснии. И Роман был единственным выжившим свидетелем, который опознал бандитов. Они думали, что он тоже мертв, но оказалось, что у него просто тяжелейшая контузия после того взрыва в супермаркете… Он один видел их лица. И среди них оказался слишком известный там человек. Почему он оказался среди них? Никто не знает. Может быть, просто захотел тряхнуть стариной. Адреналина не хватало… Не знаю. Но это было для него роковым решением. Во всяком случае, организацию накрыли. И Интерпол помог Роману скрываться после процесса. За ним еще долго охотились те, кто ушел от наказания. Но потом что-то там у них произошло, была страшная катастрофа, считалось, что никто не уцелел. А вот оказалось, что один остался. Но, видно, опыт свой подрастерял, негодяй! К нашему счастью. Главное, Роман жив.